Что можно приготовить из кальмаров: быстро и вкусно

Керн Анна (22.02.1800 – 08.06.1879) – русская дворянка, автор мемуаров. Приобрела известность из-за романтических отношений с А.С. Пушкиным, была музой известного лирического произведения «Я помню чудное мгновенье».

Происхождение

Анна родилась в Орле, ее родители были состоятельными людьми и принадлежали дворянскому сословию. Отца звали Петр Полторацкий, он был помещиком и чиновником, мать – Екатерина Вульф – мягкая по натуре женщина, целиком подчинявшаяся воле мужа. Поначалу семья жила в Орловской губернии, в усадьбе деда Анны, а позже перебралась в имение Полтавской губернии, в город Лубны, где Керн и провела детство.

Анна воспитывалась должным своему положению образом: много читала, разговаривала на французском языке. Став девушкой, голубоглазая и светловолосая, она вызывала восхищение в обществе своей привлекательной внешностью. В 17 лет Анну принудительно выдали замуж за генерала английского происхождения Ермолая Керна, ему было 52 года.

Генеральская жена

Брак по расчету сильно тяготил Анну, мужа она не любила, не уважала и даже ненавидела. Из-за военной службы мужа ей приходилось переезжать по местам его назначения, в семье родилось две девочки ¬– Екатерина (1818) и Анна (1821). Мать относилась к детям довольно холодно, не интересовалась ими, дочери воспитывались в Институте благородных девиц.

Ненавистная семейная жизнь способствовала интересам генеральши, которая в каждом новом городе находила интересных друзей и посвящала себя общению с людьми и написанию дневников.

Так, в Киеве она водила теплую дружбу с Раевскими, в Дерпте - с семьей Мойеров, в Петербурге в 1819 году она познакомилась с И. Крыловым и А. Пушкиным. Позже в кругу ее общения появились знаменитые композиторы и писатели, среди которых М. Глинка, И. Тургенев, Ф. Тютчев и др.

Очарование Анны привлекало внимание многих, и она не пренебрегала им. В то время, согласно ее дневникам, у генеральши была связь с мужчиной, которого она называла «Шиповник», чуть позже ¬– с помещиком А. Родзянко.

В 1825 году Анна приезжала в имение своей тетки Осиповой под Псковом, где снова встретила Пушкина, отбывавшего в тех местах ссылку. Затем поехала за мужем в Ригу, где имела романтические отношения со своим кузеном А. Вульфом, другом Пушкина. В 1827 году Керн разошлась с генералом, к этому времени ее репутация оставляла желать лучшего, но сплетни и общественное мнение мало волновали женщину.

Взаимоотношения с Пушкиным

Несмотря на то, что Керн оказала влияние на творчество великого поэта, их связь не повлияла особенным образом на судьбу каждого из них. При знакомстве Пушкин показался Анне неотесанным и грубым. Он же, напротив, был очарован красавицей. Позже, перед переездом в Ригу, когда слава Александра Сергеевича дошла до нее, Анна изменила свое отношение, стала интересоваться его творчеством. Получив от поэта первое письмо, она с радостью ответила. Керн тогда гостила у тетушки в Тригорском, он жил в Михайловском. Так завязались недолгие отношения.

А. Керн. Рисунок А.С. Пушкина (1829)

Они гуляли, обсуждали множество тем. Пушкин показывал возлюбленной свои произведения и посвятил ей свои знаменитые строки «Я помню чудное мгновенье». Когда Керн собиралась в Ригу, они договорились переписываться. Письма Пушкина сохранились до сих пор, однако они не свидетельствуют о глубоких любовных чувствах, а характеризуются иронией и игривым настроением. Позже поэт и вовсе стал называть Анну блудницей. Их общение закончилось в 1827 году. Анна еще долго общалась с родителями поэта, навещала их. Керн сохранила образ Пушкина в своих мемуарах, благодаря которым потомки узнали поэта молодым и влюбленным.

Жизнь в любви

Вплоть до 1836 года Анна вела активную светскую жизнь, заводила многочисленные романы, пока не влюбилась по-настоящему в шестнадцатилетнего кадета Сашу Маркова-Виноградского, своего троюродного брата. Ее отец был против этой связи и в наказание лишил Анну всякой финансовой поддержки. Совместная жизнь с этим юношей ее увлекла и утихомирила, через три года у них родился сын. В 1841 году умер муж Анны, окончательно освободив жену от брачных уз.

Керн могла бы получать солидную пенсию как вдова генерала, но в 1842 году она выходит замуж за Александра, берет его фамилию и живет в бедности. Многие годы они живут в Черниговской губернии, Анне даже приходилось побороть туберкулез. В 1855 году семья переезжает в Санкт-Петербург, где Александр поступает на службу в департамент уделов. Жена помогает поддерживать их шаткое материальное положение, подрабатывая на переводах.

Бюст А.Керн рядом с памятной доской Пушкина (Рига, Латвия)

В 1865 году они уехали из Петербурга, так как Марков-Виноградов ушел в отставку. Его пенсия была маленькой, супруги продолжали бедствовать, тогда Анна была вынуждена продать бережно хранимые письма Пушкина к ней (за 5 рублей каждое). В январе 1879 года Александр умер от рака, сын перевез Анну в Москву, где она через несколько месяцев тоже скончалась. Ее собирались похоронить в деревне Прутня Тверской губернии рядом с мужем, однако это не удалось из-за погодных условий. Теперь точное место захоронения неизвестно, есть лишь памятная плита на кладбище.

Анна Петровна прожила нескучную жизнь, о которой написала мемуары «Воспоминания о Пушкине», «Дневник», «Сто лет назад», «Три встречи с императором Александром» и др. Спустя 100-летие после смерти в Риге был установлен небольшой памятник Анне Керн.

1)" СТРОЙНА И СВЕТЛООКА..."

" Когда стройна и светлоока
Передо мной стоит она,
Я мыслю: гурия пророка
С небес на землю сведена!
Коса и кудри темно-русы,
Наряд небрежный и простой,
И на груди роскошной бусы
Роскошно зыблются порой.
Весны и лета сочетанье
В живом огне ее очей,
И тихий звук ее речей
Рождает негу и желанья
В груди тоскующей моей."

Это стихотворение посвящено Анне Петровне Керн, необыкновенной женщине, вдохновившей Александра Сергеевича Пушкина на его бессмертное послание " Я помню чудное мгновенье ".
Шедевр, с детства знакомый всем нам еще и благодаря чарующему романсу Михаила Глинки. Короткая и звучная фамилия Керн принадлежала также дочери Анны Петровны Екатерине Ермолаевне, которой влюбленный в нее композитор и посвятил этот поистине волшебный романс.
Впрочем, сама Анна Петровна после второго замужества подписывалась только как "Анна Виноградская", т.е. по фамилии любимого второго мужа. От славного боевого генерала Керн она сбежала в возрасте 26 лет,будучи беременной.

Что же мы знаем о ней? Достаточно много, и в тоже время совсем мало. Жизнь этой женщины ни на минуту не застывала в одном русле, менялась от года к году. Многочисленные переезды по разным городам страны мало что оставили на память о ней. Особенно жаль, что осталось совсем немного ее изображений, да и те,что остались,ставятся под сомнение многочисленными исследователями.
А ведь эта яркая женщина оставила после себя интереснейшие мемуары,была знакома со многими знаменитыми людьми своего времени.
Вот что написано о ней в энциклопедическом справочнике "Тверской край":

" КЕРН Анна Петровна (1800-79), мемуаристка. Внучка владельца с. Берново Старицкого у. И. П. Вульфа, дочь П. М. и Е. И. Полторацких. Бывала в родовом имении Полторацких Грузины Новоторжского у. (ныне Торжокского р-на),в 1808-12 воспитывалась и обучалась в имении И. П. Вульфа Бернове. Эти годы отражены в мемуарах "Из воспоминаний о моем детстве" (1870). Позднее К. (во втором браке Маркова-Виноградская) жила в Петербурге, Москве, имении Бакуниных Прямухино Новоторжского у. Пушкин посвятил ей послание "Я помню чудное мгновенье..." (1825). К. - автор дневников и восп.: "Дневник для отдохновения" (1820), "Воспоминания о Пушкине", "Воспоминания о Дельвиге и Глинке", "Дельвиг и Пушкин" (1859), сохранивших живые черты современников, прежде всего Пушкина и его окружения. Похоронена на погосте Прутня под Торжком."

На мой взгляд интересно то, что Анна Петровна,как и красавица Наталья Гончарова, имеет украинские корни. Марк Полторацкий, владелец поместья в селе Сосницы Черниговской области, в котором он и родился, был ее дедом.
В этом небольшом имении, бывшем уже во владении Александра Васильевича Виноградского, ее троюродного брата и второго мужа, Анна проведет впоследствии одиннадцать лет своей жизни, но затем супруги будут вынуждены его продать. Когда-то блестящая генеральша Анна Петровна Керн вынуждена была жить очень скромно, если не сказать более того, со вторым мужем Александром Васильевичем Виноградским. Свои мемуары она опубликовывала в журналах за совсем небольшие деньги.И даже вынуждена была продать адресованные ей письма Пушкина из-за постоянной нужды в деньгах...
Вероятно, из-за такой более чем скромной жизни и раздоров в первом браке сохранилось так мало портретов Анны Петровны, да и те, что сохранились, ставятся под сомнение.
В справочнике "Тверской край" приводится портрет Анны Петровны 1829 года, вернее фотография с литографированного портрета французского художника Ашила Деверия. Этот же портрет приводит Лариса Керцелли в своей книге "Тверской край в рисунках Пушкина".
Мне захотелось что-то узнать об это художнике и о возможности написания им портрета Анны Петровны.

2) ХУДОЖНИК АШИЛ ДЕВЕРИЯ.

И вот какие сведения об этом художнике я раздобыла:

" Ашиль Жак-Жан-Мари Девериа; (6 февраля 1800 года, Париж - 23 декабря 1857 года, там же) - французский художник, акварелист и литограф. Брат Эжена Девериа.
Ученик Жироде-Триозона. В 1822 году он начал выставляться в Парижском Салоне.
К 1830 году стал успешным книжным иллюстратором (известны его иллюстрации к «Фаусту» Иоганна Гёте, «Дон Кихоту» Сервантеса, сказкам Шарля Перро), одновременно приобретя известность эротическими миниатюрами. В творчестве Девериа преобладали лёгкие, сентиментальные или фривольные сюжеты.
Девериа был также видным портретистом. Им, в частности, были изображены Александр Дюма-отец, Проспер Мериме, Вальтер Скотт, Альфред де Мюссе, Бальзак, Виктор Гюго, Мари Дорваль, Альфонс де Ламартин, Альфред де Виньи, Видок и другие. Шарль Бодлер говорил о портретах Девериа, что они отражают «все нравы и эстетики эпохи».
В 1849 году Девериа был назначен начальником отдела гравюры Национальной библиотеки и помощником хранителя египетского отдела Лувра.
В последние годы жизни Девериа преподавал рисунок и литографию своему сыну Теодюлю, и они вместе работали над альбомом портретов.
Работы Девериа выставляются в Лувре, Музее Искусств Сан-Франциско, Музее Пола Гетти, Музее Нортона Саймона, коллекции Льежского университета."

Это краткая биография французского художника, ровесника Анны Петровны.
Если верить датировке предполагаемого портрета Анны Петровны, то он написан в 1828-29 году. Сам художник Ашил Деверия в Петербурге, где в это время проживала Анна Петровна, не бывал.
Как выглядела Анна Петровна в те годы, дает представление ее словесное описание, которое дал Подолинский, поклонник Анны Петровны, в своем "Портрете".
В эти же годы Анна Петровна,ушедшая в 1826 году от мужа-генерала и проживающая отдельно, поддерживает знакомства со многими известными людьми, в том числе и с французом Базеном, являвшимся в то время ее поклонником.

Краткие сведения об этом интересном человеке:
" Базен Петр Петрович (1783-1838) - француз, принятый на русскую службу Александром I; в 1826 году -- генерал-лейтенант-инженер, директор Института инженеров путей сообщения."
Анна Петровна называет его в свих мемуарах:"Воспоминания о Пушкине,Дельвиге,Глинке" - "моим хорошим знакомым". Петр Петрович Базен был не только выдающимся инженером, но и знал несколько иностранных языков.В 1834 году он издал одну из своих работ по лингвистике в Париже.
Будучи на русской службе, он поддерживал отношения со своей родной страной, многократно бывал в Париже и вполне мог знать художника Ашила Деверия, как выдающегося портретиста и литографа. Вполне возможно, что по его заказу и сделана литография с акварельного портрета Анны Петровны тех лет.
В то время Анна Петровна заграницей не бывала, но гораздо позже, в 1861 году со своим вторым мужем Марковым-Виноградским она ездила на лечение в Баден в 1861 году и в Швейцарию в 1865 году. Ей было уже за шестьдесят...
Ашил Деверия умер в 1857 году в Париже, т.е гораздо раньше посещения Анной Керн Европы. Остается только предположить, что в 1829 году он создал литографию с привезенному кем-то из друзей Анны ее портрета. Это вполне мог быть Базен Петр Петрович, связанный с Анной неоднозначными отношениями.

3) МИНИАТЮРА НА СЛОНОВОЙ КОСТИ.

"Единственным достоверным живописным портретом её(Анны Петровны) считается миниатюра неизвестного художника, переданная в 1904 году в Пушкинский Дом внучкой Анны Петровны А. А. Кулжинской и находящаяся теперь в экспозиции Всероссийского музея Пушкина в Санкт–Петербурге. Однако этот портрет, написанный в конце 1820–х – начале 1830–х годов малоискусным мастером, не только не передаёт красоты модели, но даже разочаровывает. В изображённой на нём женщине нет ничего ослепительного и чарующего, художнику не удалось передать ни «трогательной томности в выражении глаз», ни её живого ума, ни поэтичности натуры."
Так пишет в своей книге "Жизнь во имя любви" Владимир Сысоев.
Но я с ним не согласна. Как раз этот портрет передает миловидность облика Анны, которую упоминали все знакомые с ней люди. "Милые черты" и "голос нежный" вспоминает Пушкин в своем бессмертном стихотворении.
Когда оно было написано, Анне было двадцать шесть лет. В тот момент, как известно, она посетила Тригорское и покорила сердце поэта, исполняя романс Козловского.
"Милые черты " Александр Сергеевич изобразил на профильном ее изображении, которое сделал 20 октября 1829 года, в день памяти святой Анны Кашинской, на черновике статьи, содержащей протест против самовольной публикации его стихов М. А. Бестужевым–Рюминым в альманахе «Северная звезда».
Этот силуэт считают портретом Анны Петровны Керн.

Известный искусствовед и исследователь рисунков поэта А. М. Эфрос, атрибутировавший этот портрет, писал: «На листе изображена склонённая голова молодой дамы, с гладкой, прикрывающей виски причёской и высоким шиньоном на макушке. В ушах – длинные на подвесках серьги. Рисунок сделан скупым и строгим очерком. Он передаёт округлые черты миловидной, почти красивой женщины, в расцвете лет и потому несколько располневшей. У неё большие, непропорционально широкие глаза, как бы вплотную надвинувшиеся на тонкий прямой нос, чуть короткий, но изящно очерченный; на нижней части лица – большие мягкие губы и немного тяжёлый, но нежно–округлый подбородок».
Михаил Глинка, автор известного романса и поклонник дочери Анны Петровны Екатерины Ермолаевны Керн в своих "Заметках" вспоминает ее как "даму любезную и миловидную".
Видимо, такой Анна Петровна и была, что и доказывает еще одно ее изображение: рисунок Ивана Жерена, сделанный в 1838 году, когда Анна Петровна ожидала сына Александра.
В это время она уже сблизилась со своим вторым мужем, троюродным братом Александром Марковым-Виноградским. Генерал Керн умер только в 1841 году, а в 1842 году Анна вышла второй раз замуж. В 1838 году, т.е во время написания портрета, она была беременна, сына Александра родила в 1839 году.
В эти годы Анна Петровна проживала в Петербурге, как и художник Иван Жерен.
Но даты его жизни говорят о том, что портрет, а,вернее,карандашный рисунок был сделан его сыном, тоже художником и рисовальщиком Иваном Жереном.

4) ХУДОЖНИК ИВАН ЖЕРЕН.

Вот скупые сведения об этом художнике,которые я смогла найти:

" Жан (Иван Михайлович) Жерен(Вторая половина XVIII в. –1827 г.)
Родители Жерена – выходцы из Франции. Сам он родился в Москве. В 1809 году получил звание академика живописи. По заказу Военного общества при Главном гвардейском штабе создал серию рисунков, изображающих события Отечественной войны 1812 года. Был учителем рисования в Москве. Умер в Петербурге."
Сын художника Иван Иванович Жерен,тоже художник,умер в 1850 году.
Вот такими краткими сведениями мы располагаем об этих художниках,отце и сыне. Если следовать датам, то в 1838 году сделать карандашный портрет Анны Петровны мог только сын.
Интересно, но именно на этом рисунке, как мне кажется, Анна больше всего похожа на прусскую королеву Луизу, о сходстве с которой она упоминает в своих мемуарах "Три встречи с императором".

Вот что пишет Грановская в книге"Друзья Пушкина в портретах крепостного художника Арефова-Багаева":

"В своих воспоминаниях «Три встречи о императором Александром Павловичем» А. П. Керн, вспоминая о первой встрече с ним в 1817 г., пишет: «Много толковали, что он (Александр I, - Н. Г.) сказал, что я похожа на прусскую королеву <...> сходство с королевой было в самом деле, потому что в Петербурге один офицер, бывший камер-пажом во дворце при приезде королевы, это говорил моей тетке, когда меня увидел».
Далее Анна Петровна Керн пишет, что сходство с прусской королевой даже повлияло на расположение к ней императора Александра. И, кстати помогло в делах ее мужа...
В своей статье «Анна Петровна Керн» Б. Л. Модзалевский также писал: «Что сходство с королевой Луизой действительно было, это доказывает как портрет А. П. Керн, так и слова известной Веры Ивановны Анненковой, которая в 1903 г., рассказывая Ю. М. Шокальскому о его бабушке, вспоминала об этом, передавая, что император выразился тогда об Анне Петровне, что она „совершенно прусская королева“».

5) КРАСАВИЦА КОРОЛЕВА.

Такое настойчивое упоминание о сходстве с королевой Луизой, несомненно льстило Анне Петровне как в молодые годы, так и в период написания мемуаров.
Но ведь и было чем гордиться! Прусская королева Луиза, покорившая многие сердца, была красавицей. Причем красота эта была милой, нежной, какой-то поистине "ангельской", если судить по ее портретам.
Вот краткие сведения о прекрасной королеве Луизе:

"Принцесса Мекленбург-Стрелицкая, супруга Фридриха Вильгельма III и королева-консорт Пруссии. Бабушка российского императора Александра II. В описаниях современников королева Луиза предстаёт красавицей с непринуждёнными манерами общения, скорее свойственными представителям третьего сословия, нежели чопорной аристократии.
Родилась 10 марта 1776 г., Ганновер, Брауншвейг-Люнебург, Священная Римская империя
Умерла 19 июля 1810 г. (34 года), Хоэнцириц, Пруссия
В браке с Фридрих Вильгельм III (с 1793 г.)
Родители:Карл II, Фридерика Гессен-Дармштадтская
Дети:Карл Прусский;, Александрина Прусская, Александра Фёдоровна, Луиза Прусская, Фридрих Вильгельм IV, Вильгельм I."

Стоит добавить, что поклонниками красоты Луизы были как французский император Наполеон, так и русский император Александр I. Сравнение с такой красавицей могло просто ошеломить молодую женщину! Ведь ей в момент встречи с императором было всего семнадцать лет. Танцевала Анна Петровна с императором на балу в Полтаве в 1817 году,а при рождении первой дочери Анны Петровны Екатерины Ермолаевны Александр I (заочно) стал крестным отцом ребенка. В 1818 году Анне Петровне был подарен императором на крестины красивый бриллиантовый фермуар. Последняя встреча с Александром I состоялась в 1819 году. Кстати, она помогла в профессиональной деятельности генерала Керна, у которого в тот момент были неприятности по службе...
Но действительно ли походила Анна на прусскую королеву? Портретов королевы сохранилось много, и самый прекрасный из них, на мой взгляд,портрет кисти художника Иосифа -Марии Грасси.
Но наиболее похожим не изображение Анны работы Жерена мне кажется портрет кисти французской художницы Виже-Лебрен, одно время работавшей в России. Портрет этот датируется 1801 годом, королеве в то время было двадцать пять лет.
Но похож он, как мне кажется, на рисунок-портрет Анны Петровны работы Ивана Жерена, сделанный в 1838 году. Анне в то время было тридцать восемь лет, но выглядит она очень мило и моложаво...

6) ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ ПОРТРЕТ АННЫ.

И еще об одном портрете Анны Петровны, самом, на мой взгляд, спорном...
Грановская в упоминаемой уже книге "Друзья Пушкина в портретах крепостного художника Арефова-Багаева" предполагает,что портрет неизвестной женщины,находящийся в Русском музее и датируемый 1840 годом, может быть портретом Анны Петровны Керн. Могло ли такое произойти? Теоретически, да.

В 1840 году Анна Петровна с беременной дочерью Екатериной и годовалым сыном отправляется в Лубны, собираясь по пути заглянуть в Тригорское и навестить свою родственницу Прасковью Осиповну Вульф.
В 1841 году крепостной художник Багаев пишет портреты Евпраксии и Алексея Вульф.
Но по другой атрибуции этот портрет принадлежит Бегичевой, родственнице Вульфов и хозяйки крепостного на тот момент художника. Выкупили его из крепостной зависимости при содействии известного архитектора Штакеншнейдера только в 1850 году.

Кто же такая Бегичева и что известно о ней?
Приводим краткие сведения:

"Иван Матвеевич Бегичев (1766 - 23 декабря 1816) - генерал-майор русской императорской армии из рода Бегичевых.
Старший из двух генералов 1812 года - сыновей Матвея Семёновича Бегичева.
Участвовал в Русско-турецкой войне 1787-1791 г.г., польских событиях, Русско-турецкой войне 1806-1812 г.г., Отечественной войне 1812 года и Войне шестой коалиции.
3 января 1813 года Бегичев был награждён орденом Святого Георгия 3-го класса.
Женат на Екатерине Николаевне Вындомской (умерла в 1840 году), двоюродной сестре П. А. Осиповой. Супруги имели двух дочерей:
Анна Ивановна (1807-1879), с 1844 года замужем за адмиралом Павлом Андреевичем Колзаковым (1779-1864).
Павла Ивановна (1817-1887), замужем за дипломатом Яковом Андреевичем Дашковым (1803-1872)."
Речь здесь и далее идет о Анне Ивановне, родственнице Вульфов и владелице крепостного художника. Именно у нее он был выкуплен из неволи.
Дальнейшая судьба художника сложилась неудачно, портреты его работы были не признаны.
Но зато он прославился изображением близких Александру Сергеевичу Пушкину людей!
На мой взгляд,это изображение именно Бибиковой. Как отдаленная родственница, она могла иметь какое-то сходство с Анной, но разрез глаз на портрете совсем другой...
На момент написания портрета Анне Ивановне было тридцать три года, что более соответствует возрасту изображенной модели, чем возраст Анны Петровны, которой в 1840 году исполнилось сорок лет.

Владимир Сысоев в своей книге "Жизнь во имя любви" приводит мнение пушкиниста Старка, правда, не соглашаясь с ним:

"Однако видный современный пушкинист академик В. П. Старк, исходя из того, что женщина на портрете Арефова–Багаева изображена в траурном наряде – чёрном шёлковом платье (на цветной репродукции платье выглядит коричневым) и креповом чепце с чёрными лентами, предположил, что здесь изображена владелица крепостного художника, помещица А. И. Бегичева (1807-1879) в трауре по своей матери, скончавшейся 19 января 1840 года". Думается, это недостаточно аргументированное предположение не может являться основанием для переатрибуции портрета..."

А мне хочется согласится со Старком, хотя бы по тому, что трудно представить себе Анну Петровну Керн в чепце. Уж слишком она гордилась своими прекрасными русыми(или светло-каштановыми) волосами, чтобы прятать их под чепцом...
Это подтверждает и замечательный словесный портрет влюбленного в нее второго мужа Александра Маркова-Виноградского,который он оставил в своих "Дневниках".

7)" ДУШЕЧКА ".
Вот как он пишет о любимой жене(из книги Владимира Сысоева):

"В 1841 году второй муж Анны Петровны А. В. Марков–Виноградский создал её бесподобный словесный портрет:

«Лагерь под Лубнами. 24 мая 1841 г. Вечер, освещенный луною. Суббота. „Взойдёт она, звезда пленительного счастья…“ И эти глазки блестящие – эти нежные звёздочки – отразятся в душе моей радостью. Краса их светлая заиграет во мне восторгом, так тепло от них! Их ласковый цвет, их свет нежный целуют в сердце меня своими лучами! От них так ясно в душе, при них всё живёт радостию.

У моей душечки глаза карие. Они в чудной своей красе роскошествуют на круглом личике с веснушками. Волоса, этот шёлк каштановый, ласково обрисовывают его и оттеняют с особой любовью. Щёчки скрываются за маленькими, хорошенькими ушками, для которых дорогие серьги лишнее украшение: они так богаты изяществом, что залюбуешься. А носик такой чудесный, такая прелесть; с изысканною правильностью грациозно раскинулся меж пухленьких щёчек и таинственно оттеняет губки, эти розовые листочки… Но вот они зашевелились. Мелодические звуки, с грустью оставляя свой роскошный алтарь, летят прямо в очарованное моё сердце и разливают наслаждение. Ещё губки трепещут сладостною речью, а уже глаза хотят восхищаться зубками… И всё это, полное чувств и утончённой гармонии, составляет личико моей прекрасной».

Как можно лучше сказать о любимой женщине, с учетом,что Анна была на двадцать лет старше своего мужа!
Добавлю только то, что, к сожалению, не смогла отыскать фотографию внучки Анны Петровны и Александра Васильевича Аглаи Александровны Виноградской, по мужу Кулжинской. Той самой, что передала в музей единственный достоверный портрет своей бабушки:миниатюру на слоновой кости.
Аглая Александровна была актрисой с псевдонимом Дараган. Ее портрет написал известный художник Гундобин Василий Васильевич и хранится он в Самарском художественном музее.

НА КОЛЛАЖЕ: ПОРТРЕТ АННЫ ПЕТРОВНЫ-МИНИАТЮРА НА СЛОНОВОЙ КОСТИ-СЛЕВА

СПРАВА:ВЕРХНИЙ РЯД ПОРТРЕТ АННЫ КЕРН РАБОТЫ ИВАНА ЖЕРЕНА
РЯДОМ-ПОРТРЕТ ЛУИЗЫ ПРУССКОЙ РАБОТЫ ВИЖЕ-ЛЕБРЕН.
НИЖНИЙ РЯД ПОРТРЕТ АННЫ КЕРН РАБОТЫ АШИЛА ДЕВЕРИЯ (ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ)
РЯДОМ-ПРЕДПОЛАГАЕМЫЙ ПОРТРЕТ АННЫ?(БИБИЧЕВОЙ) РАБОТЫ АРЕФОВА-БАГАЕВА.

Т.1 – XV-XVIII века. – М.: Книга, 1976.
Т.2. Ч.1 – 1801-1856 – М.: Книга, 1977.
Т.2. Ч.2 – 1801-1856 – М.: Книга, 1978.
Т.3. Ч.1 – 1857-1894 – М.: Книга, 1979.
Т.3. Ч.2 – 1857-1894 – М.: Книга, 1980.
Т.3. Ч.3 – 1857-1894 – М.: Книга, 1981.
Т.3. Ч.4 – 1857-1894 – М.: Книга, 1982.
Т.4. Ч.1 – 1895-1917 – М.: Книга, 1983.
Т.4. Ч.2 – 1895-1917 – М.: Книга, 1984.
Т.4. Ч.3 – 1895-1917 – М.: Книга, 1985.
Правда, там только ссылки на публикации, но не сами публикации. Но ссылок масса, на все мыслимое и немыслимое. И потребуется пара дней, чтобы отрыть в этих залежах нужные источники. Но зато, имея под руками точные целеуказания, гораздо проще находить и скачивать из исторических источников, типа электронной библиотеки Старые книги или Руниверс. Интересуют ли Вас подобные вещи? В любом случае взгляните на ссылку
https://uni-persona.srcc.msu.ru/site/ind_res.htm
Здесь как раз ресурс по работам Зайончковского. Я, по правде говоря, им не пользуюсь, работы у меня хранится в виде 12 томов формата PDF. Если заинтересуетесь, могу переслать через файлообменник.
Другие вопросы задам как-нибудь потом.
С уважением,

Спасибо, Николай! Прежде всего я имела ввиду воспоминания героинь моих работ: Анны Керн, Доли Фикельмон, Александры Осиповны Смирновой Россет, Ольги Николаевны Романовой, а также кое-что перевела с немецкого.
Читать их интересно и с познавательной, и с художественной точки зрения.
Если не приводить общепринятые моменты, то можно найти что- то новое.
А еще много интересного нахожу в материалах о художниках, написавших портреты моих героинь. Иногда именно эти материалы раскрывают их с необычной стороны.
С уважением,

Русская дворянка Анна Петровна Керн не осталась бы в русской истории, если бы Пушкин не посвятил ей своё знаменитое стихотворение "Я помню чудное мгновенье". Реальная жизнь Анны Керн из-за её многочисленных любовных романов и интрижек была очень небезупречной.

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ БУЛЬОННЫХ КУБИКОВ

В сказках престарелые феи строят козни юным красавицам. В жизни Анны роль злого гения сыграл ее отец. Петр Маркович Полторацкий имел крутой характер малороссийского казака, а его супруга Екатерина Ивановна была женщиной тихой, болезненной, во всем уступала грозному мужу. Ни себя, ни новорожденного ребенка она защитить не могла. «Батюшка мой с пеленок начал надо мною самодурствовать, - писала Анна Петровна. - Когда, бывало, я плакала, оттого что хотела есть или была не совсем здорова, он меня бросал в темную комнату и оставлял в ней до тех пор, пока я от усталости не засыпала в слезах». Конечно, Петра Марковича нельзя изображать записным тираном. Он бывал и хлебосольным хозяином, и весёлым балагуром, но противоречить его мнению в семье никто не мог.

Семья Полторацких жила в поместье близ города Лубны Полтавской губернии. Провинциальный городишко не соответствовал творческому полёту фантазии Петра Марковича. В его голове один за другим рождались прожекты всероссийского масштаба. В 1809 году Полторацкий предложил правительству оригинальный способ производства сухого мясного концентрата. Жидкость, которая оставалась после вываривания сала, высушивалась в специальных формах, и получались великолепные бульонные кубики. Производство стоило копейки, а выгода для снабжения армии была огромной. Император Александр I наградил помещика Полторацкого орденом за полезное изобретение, но по всегдашней русской привычке дело положили в долгий ящик. Тогда Петр Маркович решил действовать на свой страх и риск. Потратив огромные средства, он «купил скота, сварил бульон, которым предполагалось кормить армию во время войны, повез его в Петербург, чтобы продать его в казну, но не хотел подмазать приемщиков, и бульон забраковали. Он повез его в Москву, сложил там. Пришёл Наполеон и съел бульон».

Вот так иронично вспоминала Анна Петровна о бульонной авантюре своего батюшки.
Некоторые идеи Петра Марковича намного опередили свое время. Полторацкий пытался собрать компанию инвесторов для строительства элитных апартаментов в Киеве, где землю тогда раздавали даром. Петр Маркович уговаривал хозяев будущих квартир дать ему деньги на строительство. Афера окончилась судом. Уже без судебных процессов, но с огромными денежными убытками завершилось разведение морских рыб в местном пруду. Лопнула, как мыльный пузырь, мечта разбогатеть на производстве сливочного масла в форме зернистой икры. Однако авантюрный пыл Петра Марковича не унимался, и в итоге семейство почти разорилось.

Анна Керн в 1840-х годах

«ПОЛТАВСКАЯ БИТВА» ГЕНЕРАЛЬШИ КЕРН

А тем временем Анна "мечтала в рощах и за книгами, танцевала на балах, выслушивала похвалы посторонних и порицания родных". Петр Маркович держал дочь в строгости. Анна «была в ужасе от него и не смела перечить ему даже мысленно». Насчет будущего дочери у Петра Марковича созрел план, от которого он не хотел отступать ни при каких обстоятельствах. Анна должна выйти замуж за генерала, поэтому молодые люди без чинов и званий отгонялись от дочери, как назойливые мухи. Если на балу Анна танцевала дважды с одним и тем же кавалером, то Петр Маркович доводил дочь упреками до слез. Каждый танцевальный вечер заканчивался грандиозным скандалом. А тут нашелся и подходящий претендент на руку и сердце семнадцатилетней Анны. В Лубнах был расквартирован 37-й Егерской полк, где служил Ермолай Федорович Керн - «природный российский немец», боевой генерал, герой войны 1812 года, кавалер многих орденов, к тому же мужчина в самом соку, всего 52 лет от роду.

Объяснение в любви было по-военному коротким. Генерал Керн спросил Анну:
- Не противен ли я вам?
- Нет, - ответила Анна и выбежала из комнаты.

Анна Полторацкая и генерал Керн обвенчались 8 января 1817 года. Почему немолодой мужчина, который с гордостью называл себя «солдатом», подразумевая, что воинская служба - главное дело его жизни, женился на юной девушке, которая его не любила? Ответ прост: «Любви все возрасты покорны». Возможно, поседевший в битвах генерал влюбился... влюбился, как потом влюбится Пушкин и еще множество мужчин, которые преклонялись перед красотой и прелестью "гения чистой красоты". Однако ответного чувства генерал Керн не заслужил. «Его
невозможно любить мне даже не дано утешения уважать его, - писала генеральша Керн. - Скажу прямо - я почти ненавижу его».

Прошло несколько месяцев после безрадостной свадьбы, и Анна Керн всем утёрла нос: и деспоту-отцу, и ненавистному мужу, и малороссийской знати. В Полтаве проходил смотр войск в присутствии императора Александра I, а потом был обязательный в таких случаях бал. Анна Петровна присутствовала на торжестве вместе со своей подругой. И тут случился страшный конфуз: Анна Петровна заметила, что прелестные головки большинства дам украшали куафюры с пером. Оказалось, что именно такой головной убор нравится императору. В прическу Анны Петровны был воткнут голубой цветок с серебряными листьями. Без модной куафюры Керн почувствовала себя, как полководец на поле сражения без орудия главного калибра! Однако в «полтавской битве» за внимание Александра I победила генеральша Керн. Мило беседуя, император танцевал с ней польский танец.

Страсть Александра I к мимолетным романам во время «служебных командировок» была общеизвестна. Он мог увлечься и королевой, и женой станционного смотрителя. Удостоиться внимания самодержца считалось величайшей честью не только для женщины, но и для ее мужа. На другой день после бала губернатор Полтавы Тутолмин приехал поздравить генерала Керна с успехом жены. Император прислал Ермолаю Федоровичу пятьдесят тысяч рублей. Нетрудно догадаться, что наградные предназначались не бравому генералу, а прелестной генеральше. Любопытно, что за участие в Бородинском сражении генерал Барклай де Толли тоже получил 50 тысяч рублей.

Весной 1818 года генерал Керн поссорился со своим непосредственным начальником генералом Сакеном. Сакен пожаловался на Ермолая Федоровича императору, и генерал Керн попал в опалу. Уладить недоразумение могло только вмешательство прелестной генеральши. Александр I по-прежнему испытывал к ней расположение и даже согласился быть заочным крестным отцом новорожденной дочери Екатерины. В подарок молодой матери император прислал бриллиантовую застёжку-фермуар стоимостью в шесть тысяч рублей. В начале 1819 года супруги Керн поехали в Петербург. Александр I любил в одиночестве, без сопровождающих лиц и охраны, прогуливаться по столице. Маршруты его любимых прогулок были известны всем петербуржцам. Несколько дней Анна Петровна приходила на набережную реки Фонтанки и, дрожа от петербургского холода, ждала встречи с императором, но ни разу его не увидела. «Случай мне доставил мельком это счастье: я ехала в карете довольно тихо через Полицейский мост, вдруг увидела царя почти у самого окна кареты, которое я успела опустить, низко и глубоко ему поклониться и получить поклон и улыбку, доказавшие, что он меня узнал». Глубокого поклона было достаточно, чтобы генерал Керн получил назначение в Дерпт дивизионным командиром.

В Петербурге Анна Петровна часто бывала у своей тетки Елизаветы Марковны Олениной и познакомилась со многими петербургскими знаменитостями. «На одном из вечеров у Олениных я встретила Пушкина и не заметила его, - вспоминала Анна Петровна, - мое внимание было поглощено шарадами, которые тогда разыгрывались и в которых участвовал Крылов... За ужином Пушкин уселся... позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Можно ли быть такой хорошенькой!» Анна Петровна осталась холодна к комплиментам поэта, ведь она была влюблена в императора и поклонялась ему «как высшему обожаемому существу».

В сентябре 1819 года Анне Петровне довелось еще раз увидеть Александра I. На балу в Риге император танцевал с генеральшей Керн третий танец, а после смотра войск царь поклонился всем присутствовавшим дамам. Анна Петровна заметила: «...мне поклонился в особенности».

«О БОЖЕ, СЖАЛЬСЯ НАДО МНОЙ!»

Свою супружескую жизнь Анна Петровна называла жалким прозябанием. Поведение мужа раздражало до отвращения: он «либо спит, либо на учениях, либо курит». Каждое сказанное генералом слово оскорбляло тонкую женскую натуру: «У извозчика и то мысли более возвышенные». Свои принципы и мысли она считала недосягаемо возвышенными. В июле 1820 года, узнав о волнениях во Франции, генеральша пришла в восторг: «Говорят, будто от этого может случиться война. Как бы хорошо!» Конечно, война - это такая прелесть: постылый муж исчезнет с глаз долой, а если повезет, то и вдовой можно остаться! Тогда она соединится с предметом своей безумной страсти. Анна Петровна именовала его Шиповником. Фамилия офицера, укрывшегося под кустиком псевдонима, осталась неизвестной. Шиповник служил в Малороссии, а Анна сгорала от любви во Пскове и за лето 1820 года исписала 76 страниц горячечным романтическим бредом: "Я купила себе в Орше платье за 80 рублей, да только оно с короткими рукавами, и я не хочу надевать его, пока не сделаю длинные рукава. Не хочу показывать свои красивые руки, как бы это не привело ко всяким приключениям, а с этим теперь покончено, и я буду обожать Шиповника до последнего своего вздоха...О, какая прекрасная, какая возвышенная у него душа!"

Генеральша Керн считала себя неотразимой покорительницей сердец: «Я сейчас мельком взглянула в зеркало... я ныне так красива, так хороша собой», «Губернаторша очень собой хороша, но... ее красота блекнет, когда меня увидишь». После полкового бала Анна Петровна похвасталась подруге: «Не буду описывать вам мои победы. Я их не примечала и слушала хладнокровно двусмысленные недоконченные доказательства удивления - восхищения». Только генерал Керн был от жены не в восторге, говоря, что по ее милости «должен кулаками слезы утирать».

В июле 1820 года Анна Петровна обнаружила, что снова беременна. Она честно признавалась, что не хотела иметь детей и не могла их любить из-за непреодолимой неприязни к мужу. Генерал Керн позволил беременной жене уехать в Лубны к родителям. Вполне возможно, что Анна Петровна встретилась с несравненным Шиповником. Однако романтические чувства часто увядают, когда мужчина замечает растущий женский животик. В начале 1821 года Керн родила дочь, названную Анной. Материнство не приносило радости, душа искала любви, а тело жаждало страсти...

ТЕОРИЯ БОЛЬШОГО ЛЮБОВНОГО ВЗРЫВА

Во всех справочных изданиях Аркадия Гавриловича Родзянко называют поэтом, однако ни одно его стихотворение никогда не было опубликовано. В Петербурге Родзянко проходил военную службу, баловался стихосложением и был принят в литературное общество «Зеленая лампа», где познакомился с Пушкиным. В 1821 году Родзянко вернулся в Малороссию в свое имение, находившееся недалеко от Лубны. Симпатичный холостой помещик стал соседом прелестной генеральши Керн, которая в очередной раз уехала от мужа. 8 декабря 1824 года Пушкин написал Родзянко: «Зная твою влюбчивость и необыкновенные таланты во всех отношениях, полагаю дело твое сделанным или полусделанным». Дело было не только сделано, но весной 1825 года связь уже начала тяготить любовников. Анна Петровна задумалась: может быть, муж не так и плох, а в замужестве есть свои плюсы? Генеральша Керн была уважаемой дамой, царицей балов, а в звании отставной жены ее и в приличный дом не приглашали. Вполне возможно, что просто кончились деньги, ведь Анна Петровна находилась в полной материальной зависимости от мужа.

В середине июня 1825 года Керн поехала к мужу, который в это время был комендантом Риги. По дороге она решила завернуть в имение Тригорское к тетушке Прасковье Александровне Осиповой, посоветоваться, как склонить генерала к перемирию. Тригорское походило на некую неведомую науке планетарную систему. Пушкин, как Солнце, находится в центре, а дамы-планеты вращались вокруг, испытывая на себе силу его притяжения. Старшая дочь Осиповой некрасивая и плаксивая Анна любила Пушкина до беспамятства. Александр Сергеевич ухаживал за Анной, но с вожделением поглядывал на вторую дочь Осиповой - «полувоздушную деву» Евпраксию. Прасковья Александровна состояла с Пушкиным в дальнем родстве и, конечно, любила его по-родственному, но как-то подозрительно сильно. И тут является Анна Керн, и в накалённой атмосфере всеобщей влюблённости происходит Большой любовный взрыв! Вселенная уже никогда не будет прежней: к тому, что нерушимо, незыблемо и вечно, прибавятся гениальные строки...

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

Стихи были написаны после прогулки в Михайловском 18 июня 1825 года. На другой день слуги бегали по дому Осиповой как угорелые, собирали вещи в дорогу. Прасковья Александровна от греха подальше увезла дочерей и Анну Петровну в Ригу, но вдогонку полетели пушкинские письма: игривые, ревнивые, полные пылких признаний в любви к «божественной» Анне. Одно из писем случайно прочла Прасковья Александровна и пришла в ужас. Она помирила племянницу с мужем, а Керн переписывается с Пушкиным! Осипова немедленно уехала из Риги, поссорившись с Анной Петровной.

Генерал Керн капитулировал перед милой женушкой, и супруги снова зажили вместе. Однако Анну Петровну неодолимо тянуло к Пушкину. Нужен был предлог для поездки в Тригорское, и Керн сказала мужу, что хочет помириться с тетушкой. Генерал изъявил желание сопровождать жену. В октябре 1825 года супруги Керн приехали в Тригорское. Анна Петровна несколько раз виделась с Пушкиным. «Он очень не поладил с мужем, а со мною опять был по-прежнему и даже больше нежен, хотя урывками, боясь всех глаз, на него и меня обращенных».

«ВАВИЛОНСКАЯ БЛУДНИЦА», ИЛИ «ПОСЛЕ УЖИНА ГОРЧИЦА»

Супруги Керн погостили в Тригорском несколько дней и вернулись в Ригу. Анна Петровна немедленно закрутила бурный роман с двоюродным братом Алексеем Вульфом. И тут («к своему несчастью») снова обнаружила, что беременна. Кто был отцом ребенка? Генерал Керн? Пушкин? Вульф? Думается, Анна Петровна сама не знала наверняка. Дальнейшее поведение Керн не имело ничего общего с моралью, здравым смыслом и логикой, пусть даже женской. В начале 1826 года, беременная, без собственных средств к существованию, Керн бросила мужа и уехала в Петербург. В столице Анна Петровна неожиданно сблизилась с родителями Пушкина и даже некоторое время жила у них в доме. Весной 1826 года умерла дочь супругов Керн четырехлетняя Анечка. Анна Петровна на похороны не пошла, сославшись на нездоровье. Однако нездоровье и беременность не мешали Анне Петровне заводить новые связи. Сестра Пушкина Ольга утверждала, что «Анета Керн очаровательна, несмотря на свой большой живот». Действительно, большой живот не помешал маленькому роману с неким Болтиным, а следующей жертвой на любовном фронте пал младший брат Пушкина Лев Сергеевич.

7 июля 1826 года, ровно через девять месяцев после того, как Анна Петровна вторично побывала в Тригорском, она родила дочь, названную в честь сестры Пушкина Ольгой. Роман со Львом Пушкиным вспыхнул с новой силой. Лев Сергеевич по примеру старшего брата одарил Керн стихами:

Как можно не сойти с ума.
Внимая вам, на вас любуясь...

К счастью, Лев Пушкин сойти с ума не успел, был признан годным в военной службе и отбыл на Кавказ в марте 1827 года. Слухи о похождениях Керн доходили до Михайловского, и Александр Сергеевич в письме к Алексею Вульфу задал язвительный вопрос: «Что делает Вавилонская блудница Анна Петровна?» Впоследствии несколько поколений пушкинистов стеной вставали на защиту чести и достоинства «гения чистой красоты», научно доказывая, что она не была блудницей, а Пушкин просто пошутил. Однако Анна Керн никак не соответствовала образу бестелесной Музы. Анна Петровна отчаянно флиртовала с безвестным студентом Александром Никитенко и с известным математиком Петром Базеном. Никитенко был молод и от внимания Керн ходил как «отуманенный и как бы в состоянии легкого опьянения». Однажды Анна Петровна пригласила бедного студента на вечеринку, и от увиденного Никитенко протрезвел: «Обращение генерала Базена есть образец светской непринуждённости: он едва не садился к госпоже Керн на колени, говоря, беспрестанно трогал её за плечо, за локоны, чуть не обхватывал её стана. Удивительно и не забавно!»

Генерал Керн служил в Смоленске, был наслышан о поведении жены, которая, по его словам, «предалась блудной жизни». Генерал неохотно, но продолжал присылать деньги непутевой супруге. Однако Анна Петровна всегда была стеснена в средствах и очень обрадовалась, когда ей удалось снять недорогую уютную квартирку на Владимирском проспекте. Да и соседи оказались просто замечательные: лицейский друг Пушкина барон Антон Антонович Дельвиг и его жена Софья Михайловна. По средам и воскресеньям у Дельвигов собиралась интеллектуальная элита столицы. Анна Петровна наслаждалась духовной жизнью и вниманием известных петербуржцев, но заплатила за гостеприимство барона Дельвига черной неблагодарностью. Анна Петровна буквально подталкивала жену Дельвига в объятия своего постоянного любовника Алексея Вульфа. Дельвиг почувствовал неладное и увез жену в Харьков. Однако Вульф не остался без дела. В квартире Анны Петровны поселилась ее младшая родная сестра Лиза Полторацкая. Вульф принялся развращать девушку, «провел ее постепенно через все наслаждения чувственности, однако не касаясь девственности». Керн всё знала, всё видела и не возражала. В свою очередь, Вульф не мешал Анне Петровне преподавать уроки любви 18-летнему прапорщику, состоять в интимной связи с бароном Вревским и Алексеем Илличевским. Вывший лицеист Илличевский в честь Анны Петровны разразился стихами с легким гастрономическим оттенком:

Ни вдова ты, ни девица,
И моя любовь к тебе
После ужина горчица.

В то время среди любвеобильных мужчин вошло в моду составлять так называемые донжуанские списки. Всех превзошел Сергей Александрович Соболевский, который внес в перечень своих любовных побед имена пятисот женщин. Среди них была и Анна Керн. Соболевский - человек широчайшей эрудиции, автор едких эпиграмм и неутомимый гуляка - был близким другом Пушкина. В феврале 1828 года Сергей Александрович уехал в Москву, и Пушкин писал приятелю: «Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р., мною тебе должных, а пишешь о M-de Керн, которую с помощью Божией я на днях вы...» Конечно, Пушкин не предполагал, что его дружескую переписку будут читать «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгус, и друг степей калмык». Александр Сергеевич писал, не оглядываясь на вечность. Как чувствовал, как относился к M-de Керн с ее сильно подмоченной репутацией, так и написал.

Неутолимый любовный аппетит генеральши удивлял даже видавшего виды Вульфа: «1830 год 1 сентября. Анна Петровна все еще в любовном бреду, и до того, что хотела бы обвенчаться со своим любовником. Дивлюсь ей!.. Пятнадцать лет почти беспрерывных несчастий, уничижения, потеря всего, чем в обществе ценят женщину, не могли разочаровать это сердце или воображение?»

В 1832 году после смерти матери Анна Петровна попыталась отсудить у родственников часть семейного состояния, но процесс проиграла. В 1833 году умерла ее младшая дочь Оленька. Генерал Керн после смерти дочери перестал высылать Анне Петровне деньги. В 1828 году скоропостижно скончался барон Дельвиг, веселые дружеские собрания в его доме закончились. Женатый Пушкин старался не поддерживать отношений с дамами, с которыми в прежнее время имел романы.

Наталья Дементьева. "Альковный список Анны Керн" // газета "Секретные материалы", N23, ноябрь 2015 г.

«ПОРА ПРИШЛА, ОНА ВЛЮБИЛАСЬ»

В 1837-1838 годах Анна Петровна живёт в Петербурге с дочерью Екатериной, за которой ухаживает композитор М.Глинка.

Он часто бывает у них и посвящает Екатерине свой романс «Я помню чудное мгновенье...» на стихи А.Пушкина, написанные поэтом в честь её матери. Анна чувствует себя одиноко, её поиски настоящей любви не имели успеха: в своих поисках она искала не приключений, а любви, и каждый раз верила, что наконец-то её нашла. И именно в это время судьба посылает ей последнюю любовь, которая продлится до последних дней её жизни. Начало не предвещало ничего романтического: родственница из Сосниц Черниговской губернии Д.Полторацкая просила навещать её сына Александра Маркова-Виноградского, который учился в 1-м Петербургском кадетском корпусе и доводился Анне Петровне троюродным братом. И происходит непредвиденное - юный кадет влюбляется в свою кузину. Она не остаётся равнодушной к его чувству, а, может быть, в ней вспыхивает так и не востребованная в прежние годы нежность и жажда любви. Это была любовь, которую так долго искала Анна Керн. Они сходятся: ей - 38, ему - 18. В апреле 1839 года у них родился сын Александр, которому Анна Петровна отдала всю нерастраченную материнскую нежность, а Александр Марков-Виноградский был счастлив: «Всё, что ни делается, от Бога, и наш союз, как он ни странен, Им благословен! Иначе мы не были бы так счастливы, не имели бы такого Сашечку, какой нас теперь так утешает! Ни о чём случившемся жалеть не надо, всё к лучшему, всё хорошо!»

Генерал Е.Ф.Керн, уволенный в отставку в 1837 году, в 1841 году умер. В том же году, окончив корпус в чине подпоручика и прослужив всего два года, А.В.Марков-Виноградский выходит в отставку и, вопреки воле отца Анны Петровны, женится на ней. Отец Анны в гневе: он лишил дочь всех прав наследства и всякого состояния, даже на материнское наследственное имение. За умершего мужа, Е.Ф.Керна, Анне положена была большая пенсия, но, выйдя замуж за Маркова-Виноградского, она от неё отказалась. И потекли годы истинного счастья: хотя муж её не обладал никакими талантами, кроме чуткого и чувствительного сердца, но он не мог надышаться на свою Анету, восклицая: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я женат! Без неё, моей душечки, я бы изныл скучая... она сделалась мне необходимостью! Какое счастье возвращаться домой! Как хорошо в её объятиях! Нет никого лучше, чем моя жена!» Они были счастливы в браке несмотря на бедность. Им пришлось уехать из Петербурга в крохотное поместье мужа в Черниговской губернии, которое состояло из 15 душ крестьян. Но духовная жизнь их, заброшенных в деревенскую глушь, была поразительно полна и разнообразна. Они вместе читали и обсуждали романы Диккенса и Теккерея, Бальзака и Жорж Санд, повести Панаева, толстые русские журналы «Современник», «Отечественные записки», «Библиотека для чтения».

Александр Васильевич Марков-Виноградский

В 1840 году муж Анны, Александр Васильевич, получил место заседателя в Сосницком уездном суде, где прослужил более 10 лет. А Анна пыталась подрабатывать переводами, но много ли на этом заработаешь в глубинке. Никакие жизненные трудности и невзгоды не могли нарушить трогательно-нежного согласия этих двух людей, основанного на общности духовных запросов и интересов. Они говорили, что «выработали себе счастье». Семья жила бедно, но между Анной и мужем была истинная любовь, которую они сохранили до последнего дня. Красноречивым свидетельством материального положения и морального состояния этого необычного семейного союза является письмо Анны, которое она писала более, чем через 10 лет семейного счастья сестре мужа Елизавете Васильевне Бакуниной: «Бедность имеет свои радости, и нам хорошо, потому что в нас много любви... может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы...» В конце 1855 года они переехали в Петербург, где Александр Васильевич получил место домашнего учителя в семье князя С.Д.Долгорукова, а затем столоначальника в департаменте уделов. В Петербурге они прожили 10 лет, и эти годы были самыми благополучными в их совместной жизни: сравнительно обеспеченными материально и чрезвычайно насыщенными умственной и общественной активностью. Они дружили с семьёй Н.Н.Тютчева, литератора и в прошлом приятеля Белинского. Здесь они встречались с поэтом Ф.И.Тютчевым, П.В.Анненковым, писателем И.С.Тургеневым.

Предполагаемый портрет Анны Керн. А. Арефов-Багаев. 1840-е гг. (По другой атрибуции здесь изображена Анна Бегичева, дочь И. М. Бегичева).

В ноябре 1865 года Александр Васильевич вышел в отставку в чине коллежского асессора и с маленькой пенсией, и они уехали из Петербурга. Опять их преследовала бедность - им приходилось жить у родных и друзей. Они попеременно жили то в Тверской губернии у родных, то в Лубнах, то в Киеве, то в Москве, то у сестры Александра Васильевича в Прямухине. Анна Петровна даже продала пять писем Пушкина по 5 рублей за штуку, о чём очень сожалела. Но они по-прежнему с поразительной стойкостью переносили все удары судьбы, не озлобляясь, не разочаровываясь в жизни, не утрачивая к ней прежнего интереса. Разница в возрасте им никогда не мешала. Они прожили вместе более сорока лет в любви и согласии, хотя и в тяжёлой бедности. 28 января 1879 года Александр Васильевич скончался от рака желудка, в страшных мучениях. Сын перевёз Анну Петровну к себе в Москву, где в скромных меблированных комнатах на углу Тверской и Грузинской она прожила около четырёх месяцев до своей кончины 27 мая того же, 1879 года.

Лидия Айзенштейн.

Керн Анна Петровна

Анна Петровна Керн (1800–1879) - дочь орловского помещика П. М. Полторацкого, жена (с 1817) бригадного генерала Е. Ф. Керна, а после его смерти - А. П. Маркова-Виноградского.

Ее мать, Екатерина Ивановна Вульф - сестра первого мужа П. А. Осиповой. В возрасте трех лет ее привезли из Орла в село Бернов Тверской губернии к деду И. П. Вульфу, где она воспитывалась до 12 лет вместе с двоюродной сестрой А. Н. Вульф. Затем ее увезли в Лубны Полтавской губернии, где ее отец стал предводителем уездного дворянства. Замуж Анну выдали 17-летней за 52-летнего генерала, грубого, малообразованного солдафона, во многом напоминавшего грибоедовского Скалозуба. Естественно, такая семейная жизнь превратилась для молодой женщины в каторгу. С Пушкиным она познакомилась 19-летней замужней женщиной в доме своих родственников Олениных. Пушкин сразу же обратил внимание на эту «хорошенькую женщину». Керн вспоминала: «Когда я уезжала, и брат [А. А. Полторацкий - двоюродный брат] сел со мной в экипаж, Пушкин стоял на крыльце и провожал меня глазами».

В 1819–1820 годах ей приходилось вести кочевую жизнь жены военного, переезжая из гарнизона в гарнизон. Замечая на себе восторженные взгляды офицеров, Анна Керн начала заводить романы на стороне. Так в Лубне у нее завязалась любовная связь с егерским офицером, а затем в 1824 году - с полтавским помещиком А. Г. Родзянко, поэтом и приятелем Пушкина. В письме от 8 декабря 1824 года Пушкин писал Родзянко из Михайловского: «…Объясни мне, милый, что такое А. П. Керн, которая написала много нежностей обо мне своей кузине? Говорят, она премиленькая вещь…»

Вторая встреча Пушкина с Анной Керн состоялась в 1825 году в Тригорском, куда она приехала в гости к родственнице, П. А. Осиповой. Керн вспоминала: «…Он [Пушкин] был очень неровен в обращении, - то шумно весел, то грустен, то робок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту…» С этого момента на протяжении месяца они встречались почти ежедневно. Удивительно, но за этот месяц из образа доступной любому мужчине «вавилонской блудницы», как называл Керн Пушкин, она превратилась для него «в гений чистой красоты», воспетый им в стихотворении «Я помню чудное мгновенье…», которое он подарил Анне Петровне 19 июля 1825 года. Видя, что их взаимное увлечение зашло довольно далеко, П. А. Осипова насильно увезла Анну Керн к мужу в Ригу, где тот был комендантом.

В июле - сентябре Пушкин и Керн много переписывались. Поэт писал ей: «Ваш приезд в Тригорское оставил во мне впечатление более глубокое и мучительное, чем то, которое некогда произвела на меня встреча наша у Олениных… Прощайте, божественная; я бешусь и я у ваших ног… Перечитываю ваше письмо вдоль и поперек и говорю: (милая! прелесть)… я люблю вас гораздо больше, чем вам кажется… я отдал бы всю свою жизнь за миг действительности. Прощайте… Если ваш супруг очень вам надоел, бросьте его… и приезжайте… куда? в Тригорское? вовсе нет, в Михайловское!»

В октябре 1825 года Керн снова приехала в Тригорское, но на этот раз вместе с мужем. Позже она вспоминала, что Пушкин сразу же «очень не поладил с мужем». Он писал Анне Петровне: «…Г-н Керн, человек степенный, благоразумный и т. д. У него только один недостаток - он ваш муж. Как можно быть вашим мужем? я не могу представить себе этого так же, как не могу представить себе рая… Умоляю вас, божественная, снизойдите к моей слабости, пишите ко мне, любите меня, и я тогда постараюсь быть милым. Прощайте, дайте ручку». Это письмо второе из известных нам писем Пушкина к Анне Керн, хотя по порядку оно было третьим, предыдущее, написанное в период с 1 по 14 августа, по ошибке попало к П. А. Осиповой, и она, прочитав его, тут же уничтожила.

После возвращения Анны Петровны с мужем в Ригу она порвала отношения с ним навсегда и уехала в Петербург, где очень подружилась с родными поэта, с его другом Антоном Дельвигом, живущим с женой Софьей, и даже сняла квартиру в одном с ними доме. Дельвиг в своих письмах не называл ее иначе, как «моя вторая жена». Периодически в это семейство вливались еще и Алексей Вульф вместе с младшей сестрой Анны - Елизаветой Петровной Полторацкой. Елизавета была на два года младше Анны. «Высокого роста, с прекрасной грудью, руками и ножками и с хорошеньким личиком: одним словом, она слыла красавицей», - писал о ней Вульф, бывшей с Елизаветой в близких отношениях. Здесь же регулярно бывал и Пушкин.

Поэт писал в это время П. А. Осиповой об Анне Керн: «У нее гибкий ум, она понимает все, она застенчива в приемах, смела в поступках, но чрезвычайно как привлекательна».

Керн, не прерывавшая многолетнюю связь с А. Н. Вульфом, была близка с будущим мужем Евпраксии Вульф бароном Вревским, лицейским приятелем поэта Илличевским, другим его приятелем - Соболевским и др. Естественно, что первоначальная большая любовь и романтическое чувство к ней Пушкина уступили место дружбе и необременительной любовной связи. Они по-прежнему продолжали встречаться и часто вели очень продолжительные беседы. В лице Анны Керн Пушкин нашел родственную душу. С ней он обсуждал самые интимные подробности своей личной жизни, в частности, собираясь жениться на Анне Олениной, высмеял предполагаемую невесту перед ее же двоюродной сестрой, что, возможно, и послужило одной из причин отказа Олениных.

Ермолай Керн пытался вернуть Анну Петровну к «супружеским обязанностям», решительно отказав ей в деньгах. Он публично заявлял, что жена «бросила его, разорив долгами, предалась блудной жизни, увлеклась совершенно преступными страстями своими». Попав в тяжелое материальное положение, А. П. Керн пыталась заработать деньги своими переводами иностранных авторов, но не очень удачно, о чем в 1835 году Пушкин писал жене: «…Дура вздумала переводить Занда».

В 1837 году Керна уволили в отставку, а в 1841 он умер. Получив за него приличную пенсию, Анна Петровна отказалась от нее, выйдя замуж за своего родственника 20-летнего Александра Маркова-Виноградского, к тому времени только что закончившего кадетский корпус. Она была счастлива в браке, хотя жила очень бедно. Письма Пушкина Анна Петровна из-за нужды продавала по 5 руб. за штуку.

Керн написала очень теплые воспоминания о поэте, которые затем многократно переиздавались. По просьбе Анны Петровны на ее надгробии были выбиты слова признания в любви к ней любимого поэта: «Я помню чудное мгновенье…»

Строки «Я помню чудное мгновенье…» знакомы многим со школьной скамьи. Считается, что «мимолетным видением», «гением чистой красоты» для поэта стала Анна Петровна Керн, супруга пожилого генерала, с которой Пушкин познакомился в Петербурге.

«Непреодолимое чувство ненависти»

В то время Анне было 19, и она уже два года была замужем за героем наполеоновской войны Ермолаем Керном. Супруг был намного старше ее: разница в возрасте составляла 35 лет. После брака 17-летней невесте было сложно полюбить 52-летнего вояку, которого ей в мужья выбрали родственники. В ее дневниках сохранилась запись, в которой она признается в тех чувствах, которые испытывала к своему «суженному»: «Его невозможно любить — мне даже не дано утешения уважать его; скажу прямо — я почти ненавижу его».

Считается, что в будущем именно Ермолай Федорович послужил для Пушкина прототипом князя Гремина в «Евгении Онегине».

В 1818-м Анна родила дочь Екатерину, крестником которой стал сам император Александр I. Неприязнь, которую Керн испытывала к своему мужу, она невольно перенесла и на дочь. Из-за частых ссор с мужем, она почти не занималась ее воспитанием. Позже девочка была отдана в Смольный институт благородных девиц, который в 1836 году окончила с отличием.

В своем дневнике, который Керн адресовала своей подруге Феодосии Полторацкой, она исповедовалась в том «непреодолимом чувстве» ненависти к семье мужа, которое не дает ей испытать нежность к малышке:

«Вы знаете, что это не легкомыслие и не каприз; я вам и прежде говорила, что я не хочу иметь детей, для меня ужасна была мысль не любить их и теперь еще ужасна. Вы также знаете, что сначала я очень хотела иметь дитя, и потому я имею некоторую нежность к Катеньке, хотя и упрекаю иногда себя, что она не довольно велика. По несчастью, я такую чувствую ненависть ко всей этой фамилии, это такое непреодолимое чувство во мне, что я никакими усилиями не в состоянии от оного избавиться. Это исповедь! Простите меня, мой ангел!» - писала она.

Анна Керн. Рисунок Пушкина. 1829 Фото: Commons.wikimedia.org

К слову, судьба приготовила на долю Катерины Керн множество испытаний. Она была незаконной возлюбленной композитора Михаила Глинки. Узнав, что та носит под сердцем ребенка, композитор дал ей «отступные», чтобы она решила вопрос в отношении нежеланного чада. Даже после развода с первой женой, Глинка не захотел жениться на Екатерине.

«Не желаете ли в ад?»

Тогда, в 1819-м, Екатерине был всего год, а ее молодая мама Анна Керн уже активно вела светскую жизнь. В гостях у своей тетки Елизаветы Олениной она и встретила Александра Пушкина.

В своих мемуарах Анна Петровна отмечала, что сперва даже не заметила поэта, но в ходе вечера он неоднократно делал в ее сторону авансы, которые было трудно пропустить. Он сыпал комплиментами на французском языке и задавал провокационные вопросы, в числе которых было «не желает ли m-me Керн попасть в ад»:

«За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как, например: «Est-il permis d"etre ainsi jolie!» {Можно ли быть такой хорошенькой! (фр.)} Потом завязался между ними шутливый разговор о том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в рай. Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спроси у m-me Керн, хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. «Ну, как же ты теперь, Пушкин?» -- спросил брат. "Je me ravise {Я раздумал (фр.).},- ответил поэт,- я в ад не хочу, хотя там и будут хорошенькие женщины...».

Следующая их встреча произошла через 6 лет. В воспоминаниях Керн писала, что за эти годы от многих слышала про него и с упоением читала его произведения «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан», «Разбойники». В июне 1825 года они увиделись в Тригорском. Именно там Пушкин написал Керн знаменитое стихотворение-мадригал «К***»(«Я помню чудное мгновенье…»). Уезжая в Ригу, Анна Петровна разрешила поэту писать ей. Их письма на французском языке дошли до наших дней.

В своих мемуарах Керн писала о Пушкине: «Он был очень неровен в обращении: то шумно весел, то грустен, то робок, то дерзок, то нескончаемо любезен, то томительно скучен, - и нельзя было угадать, в каком он будет расположении духа через минуту… Вообще же надо сказать, что он не умел скрывать своих чувств, выражал их всегда искренно и был неописанно хорош, когда что-нибудь приятное волновало его...»

«Наша вавилонская блудница»

Поэт же, судя по его письмам, относился к любвеобильной генеральше достаточно иронично. В письмах к другу Алексею Вульфу, которым одно время была увлечена Керн, он именовал ее «наша вавилонская блудница Анна Петровна». Когда же в 1828 году поэту удалось добиться близости со своей музой, он не постеснялся сообщить об этом в послании к своему другу Сергею Соболевскому.

А. П. Керн в 1840-х годах. Фото: Commons.wikimedia.org

В итоге «гений чистой красоты» удостоилась лишь второго столбца «Донжуанского списка Пушкина», в котором, по мнению экспертов, названы женщины, которыми он был лишь увлечён, не более того.

После его женитьбы на Наталье Гончаровой, их общение свелось к минимуму. Как-то Керн обратилась к нему с просьбой показать издателю Александру Смирдину её перевод книги Жорж Санд, на что «гений русской поэзии» отреагировал грубо.

«Ты мне переслала записку от M-me Kern; дура вздумала переводить Занда, и просит, чтоб я сосводничал её со Смирдиным. Чёрт побери их обоих! Я поручил Анне Николаевне (Анна Вульф - подруга поэта - прим.) отвечать ей за меня, что если перевод её будет так же верен, как она сама верный список с M-me Sand, то успех её несомнителен…»

В представлении Анны все же имело более романтизированный оттенок. В мемуарах она описывала одну из их последних встреч, которая произошла после смерти ее матери:

«Когда я имела несчастие лишиться матери и была в очень затруднительном положении, то Пушкин приехал ко мне и, отыскивая мою квартиру, бегал, со свойственною ему живостью, по всем соседним дворам, пока наконец нашел меня. В этот приезд он употребил все свое красноречие, чтобы утешить меня, и я увидела его таким же, каким он бывал прежде… И вообще он был так трогательно внимателен, что я забыла о своей печали и восхищалась им, как гением добра».

«Смахивает на русскую горничную...»

Новый этап в жизни Анны начался в 1836-м году, когда у нее начался роман с ее троюродным братом, 16-летним кадетом Александром Марковым-Виноградским. Итогом их страсти стало рождение сына Александра. Вскоре в 1841-м году скончался ее законный муж, и Анна смогла связать свою жизнь с молодым возлюбленным. Привыкшая к жизни в достатке, Анна Петровна была вынуждена вести скромный образ жизни.

Фото: Commons.wikimedia.org

Встречу с ней годы спустя описал Иван Тургенев: «Вечер провел у некой мадам Виноградской, в которую когда-то был влюблен Пушкин. Он написал в честь ее много стихотворений, признанных одними из лучших в нашей литературе. В молодости, должно быть, она была очень хороша собой, и теперь еще при всем своем добродушии (она не умна), сохранила повадки женщины, привыкшей нравиться. Письма, которые писал ей Пушкин, она хранит как святыню. Мне она показала полувыцветшую пастель, изображающую ее в 28 лет - беленькая, белокурая, с кротким личиком, с наивной грацией, с удивительным простодушием во взгляде и улыбке... немного смахивает на русскую горничную а-ля Параша. На месте Пушкина я бы не писал ей стихов...»