Что можно приготовить из кальмаров: быстро и вкусно

Парменид
О природе.
Фр.1 Кони, несущие меня, куда только мысль достигает
Мчали, вступивши сщ мной на путь божества многовещий,
Что на крылах во Вселенной ведет познавшего мужа,
Этим путем я летел, по нему меня мудрые кони,

5. Мча колесницу, влекли, а Девы вожатыми были.
Ось, накалившись в ступицах, со скрежетом терлась о втулку,
(Ибо с обеих сторон ее подгоняли два круга,
Взверченных вихрем), как только Девы Дочери Солнца,
Ночи, покинув чертог, ускоряли бег колесницы

10. К свету, откинувши прочь руками с голов покрывала.
Там - Ворота путей Дня и Ночи, объемлемы прочно
Притолокой наверху и порогом каменным снизу.
Сами же - в горном эфире - закрыты громадами створов,
Гроздновозмездная Правда ключи стережет к ним двойные.

15. Стали Девы ее уговаривать ласковой речью
И убедили толково засов, щеколдой замкнутый,
Вмиг отпереть от ворот. И они тотчас распахнулись
И сотворили зиянье широкоразверстое створов,
В гнездах, один за другим повернув многомедные стержни,
Все на гвоздях и заклепках. И ее - туда, чрез ворота,
Прямо направили Девы упряжку по торной дороге.
И богиня меня приняла благосклонно, десницей.
Взявши десницу, рекла ко мне так и молвила слово:
"Юноша, спутник бессмертных возниц! О ты,что на конях,
Вскачь несущих тебя, достигнув нашего дома,
Радуйся! Ибо тебя не злая Судьба проводила
Этой дорогой пойти - не хожено здесь человеком -
Но закон вместе с правдой. Теперь все должен узнать ты:
Как убедительной Истины непогрешимое сердце,
Так и мнения смертных, в которых нет верности точной.
Все ж таки ты узнаешь и их: как надо о мнимом
Правдоподобно вещать, обсуждая все без изъятия.

Фр.5 Мне безразлично, откуда начать, ибо снова туда же
Я вернусь
Путь Истины

Фр.2 Ныне скажу я, а ты восприми мое слово, услышав,
Что за пути изысканья единственно мыслить возмозжно.
Первый гласит, что "есть" и "не быть никак невозможно":
Это - путь убежденья (которое Истине спутник).

5. Путь второй - что - "не 0 1есть" и "не быть должно неизбежно":
Эта тропа, говорю я тебе, совершенно безвестна,
Ибо то, чего нет, нельзя ни познать (не удастся), Ни изъяснить...

Фр.3 ... Ибо мыслить - то же, что быть...

Фр.6 Можно лишь то говорить и мыслить, что есть: бытие ведь
Есть, а ничто не есть:прошу тебя это обдумать.
Прежде тебя от сего отвращаю пути изысканья,
А затем от того, где люди, лишенные знанья,
Бродят о двух головах. Беспомощность жалкая правит
В их груди заплутавшим умом, а они в изумленьи
Мечутся, глухи и слепв равно, невнятные толпы,
Коими "быть и не быть" одним признаются и тем же
И не тем же, но все идет на попятную тотчас.

Фр.7 Нет, никогда не вынудиь это: "не сущее - суще".
Но отврати свою мысль от сего пути изысканья,
Да не побудит тебя на него многоопытный навык
Оком бесцельным глазеть, и слушать ухом щумящим,

Фр1. И языком ощущать. Рассуди многоспорящий довод

Фр.8 Разумом, мной приведенный. Один только путь остается,
"Есть" гласящий; на нем - примет очень много различных,
Что нерожденным должно быть и негибнущим тоже,
Целым, единородным, безлорожным и совершенным.

5. И не "было" оно, и не "будет", раз ныне все сразу
"Есть", одно, сплошное.Не сыщешь ему ты рождения.
Как, откуда взросло? Из не - сущего? Так не позволю
Я ни сказать, ни помыслить: Немыслимо, невыразимо
Есть, что не есть. Да и что за нужда бы его побудила

10. Позже скорее, чем раньше, начав с ничего, появляться
Так что иль быть всегда, или не быть никогда ему должно.
Но и из сущего не разрешит Убеждения сила,
Кроме него самого, возникать ничему. Потому-то
Правда его не пустила рождаться, ослабив оковы,

15. Иль погибать, но держит крепко. Решение - вот в чем:
Есть или не есть? Так вот, решено, как и необходимо,
Путь второй отмести, как немыслимый и безымянный.
(Ложен сей путь), а первый признать за сущий и верный.
Как может "быть потом" то, что есть, как могло бы "быть в прошлом" ?

20. "Было" - значит не есть, не есть, если "некогда будет".
Так угасло рожденье и без вести гибель пропала.
И неделимо оно, коль скоро всецело подобно:
Тут вот - не больше его ничуть, а там вот - не меньше,
что исключило бы сплошность, но все наполнено сущим.

25. Все непрерывно тем самым: сомкнулось сущее с сущим.
Но в границах великих оков оно неподвижно,
Безначально и непрекратимо: рожденье и гибель
Прочь отброшены - их отразил безошибочный довод.

30. И пребудет так постоянно: мощно Ананка
Держит в оковах границ, что в круг его запирают,
Ибо нельзя бытию незаконченным быть и не должно:
Нет нужды у него, а будь, вовсем бы нуждалось.
Тоже самое - мысль и то, о чем мысль возникает,

35. Ибо без бытия о котором ее изрекают,
Мысли тебе не найти. Ибо нет и не будет другого
Сверх бытия ничего: Судьба его приковала
Быть целокупным, недвижным. Поэтому именем будет
все, что приняли люди, за истину то полагая:

40. "Быть и не быть", "рождаться на свет и гибнуть бесследно",
"Перемещаться" и "цвет изменять ослепительно яркий".
Но, поскольку есть крайний предел, оно завершенно
Ото всюду, подобное глыбе прекруглого Шара,
От середины везде равносильное, ибо не больше,

45. Но и не меньше вот тут должно его быть, чем вон там вот.
Ибо нет ни не - сущего, кое ему помешало б
С равным смыкаться ни сущего, так чтобы тут его было
Больше, меньше - там, раз все оно неуязвимо.
Ибо отовсюду равно себе, однородно в границах.

50. Здесь достоверное слово и мысль мою завершаю
Я об Истине: мненья смертных отныне учи ты,
Лживому строю стихов моих нарядных внимая.
Смертные так порешили: 4назвать именами две формы,
Коих одну не должно - и в этом их заблужденье.

55. Супротив различили по виду и приняли знаки
Врозь меж собою: вот здесь - пламени огнь эфирный,
Легкий, тонкий весьма, себе тождественный всюду,
но не другому. А там - в себе и противоположно
Знанья лишенную Ночь - тяжелое, плотное тело.

60. Сей мирострой возвещаю тебе вполне вероятный,
Да не обскачет тебя какое воззрение смертеных

Фр.4 Виждь, однако, умом: От-сущее верно при-суще,
Ибо не отрубить от сущего сущее в смычке,
Ни распыляя его повсюду всяко по миру,
Ни собирая в одно...

Фр.9 Но коль скоро все вещи названы "Светом"и "Ночью",
Качество и их нареклись отдельно этим и тем вот,
Все наполнено вместе Светом и темною Ночью,
Поровну тем и другим, поскольку ничто ни причастно

5. Ни тому, ни другому.

Фр.10 Ты познаешь природу эфира и все, что в эфире,
Знаки, и чистой лампады дела лечезарного Солнца
Незримотрворимые, также отсюда они народилтсь.
И круглоокой Луны колобродные также узнаешь
Ты и дела, и природу, и Небо, что все обнимает,
Как и откудаоно народилось, как его приковала
Звезд границы стеречь Ананка...

Фр.11 ... как Земля и Солнце с Луною,
Общий для всех Эфир, Небесное Млеко, а также
Крайний Олимп и звезд горячая сила пустились
Вдруг рождаться на свет...

Фр.12 Те, кто поуже венцы, огнем беспримесным полны,
Те, что за ними - Ночью, но брызжет пламени доля,
А посреди них - богиня, которая всем управляет.
Всюду причина она проклятых родов и случки,

5. Самку самцу посылая на случку, равно и наротив:
Самке - самца.

Фр.13 Первым из всех богов она сотворила Эрота...

Фр.14 Свет ночезарный, чужой, вкруг Земли бродящий...

Фр.15 Вечно свой взор обращая к лучам лучезарного Солнца.

Фр.16 Смесь какова всякий раз многоблужных членов, такая
Людям и мысль призодит на ум: тождественна, право,
С тем, что она сознает, природа членов и в людях,
И во всех, и во всем, ибо мысль - это то, что в избытке.

Фр.17 Мальчиков справа, а девочек слева...

Фр.19 Так родились эти вещи согласно мненью и ныне
Суть, а потом, коль скоро однажды возникли, - и погибнут,
Люди же каждлй из них нарекли примиметное имя.

Парменид "О природе" (фрагменты из произведений ранних греческих философов 1) ч.1. Изд-во Наука, 1989

О бесконечности числа много трактовали неоплатоники. В частности, у Дамаския (Damascii successoris dubitationes et solutiones de primis principiis in Platonis Parmenidem / Ed. C. Ruelle. Paris, 1889) есть целое рассуждение (§ 200) о природе числа, которая заключается в соединении и разделении до бесконечности. Эта бесконечность понимается не в смысле чего-то не имеющего конца, но в смысле отсутствия границ для разделения. Поэтому всякое общее делится, присутствуя во множестве конкретных вещей, заключающих в себе как в части это общее. Интересно, что у Дамаския "единое-в-себе", "иное-в-себе" и "бытие-в-себе" непричастны друг другу только мысленно, но в реальном мире одни вещи связаны с другими, и, какова бы ни была одна вещь, она одновременно и другая. Дамаский прямо ссылается на "Парменида", излагая свои соображения о бесконечности и множественности, причем множественность оказывается у него бесконечной благодаря своей причастности бесконечности, так же как она может быть конечной, будучи причастна конечному. Всякое число, по Дамаскию, ограничено самим собой, но число в простом, чистом виде (απλως) всегда бесконечно в отличие от конечного множественного. Таким образом, мы находим у Дамаския интересное размышление о диалектике бесконечного и предела, которая, однако, по его мнению, недоступна пониманию человека, так как предел этот установлен божеством.

19

Взаимодействие единого и сущего, т. е. бытия , их равенство, их неотделимость друг от друга, их парность толкуются Аристотелем в "Метафизике" (IV 2, 1003Ь 23–26, 32–34).

20

Мысль "Парменида" о едином , находящемся в себе самом , исходит из диалектики целого и части. У Аристотеля в "Физике" тоже обсуждается этот вопрос, когда он пишет о непрерывности и множественности единого (I 2, 185Ь 11–15).

У Секста Эмпирика в его "Трех книгах Пирроновых положений" (пер. Н. В. Брюлловой-Шаскольской. СПб., 1913) есть глава "О целом и части" (III 14, 98-101). Секст тоже, как и Аристотель, находится в затруднении, так как, с одной стороны, либо целое есть нечто иное, чем его части, либо сами части составляют целое. Если целое - иное, чем части, то оно ничто, так как при уничтожении частей ничего не остается. Если же части составляют целое, то оно не имеет собственного существования и является только пустым именем. Отсюда Секст с присущей ему категоричностью заключает, что целого не существует, но не существует и частей, причем этот вывод он старается подтвердить остроумными софизмами.

21

Рассуждения о диалектике единого и иного, т. е. не-единого , части и целого, целого и части, об отношениях различия и тождества иной раз воспринимались в древности как бесплодное упражнение ума, в чем, может быть, повинен сам Платон, у которого Парменид в начале беседы с Аристотелем говорит о "замысловатой игре", готовясь доказать сначала наличие "одного", а затем и его отсутствие. Во всяком случае неоплатоник Дамаский, который базирует свои первые принципы на "Пармениде" Платона, писал: "Парменид подобен играющему. И уже некоторым казалось, что он занимается логикой напоказ" (§ 320). Однако вся история античной философии говорит нам об обратном, свидетельствуя о постоянном углублении и дифференциации намеченной у Платона именно диалектики единого, а вовсе не о софистических упражнениях.

22

Здесь выдвигаются две категории - "существующее вне чего-нибудь" и "соприкосновение", которые выражают диалектику единого и иного. Аристотель ("Физика") указывает в чисто описательном виде ряд формально-логических категорий, среди которых находим "вместе", "раздельно", "касание", "промежуточное", "следующее по порядку", "смежное", "непрерывное". См.: V 2, 227Ь 1–2; 3, 226b 21-227а.

23

В "Тимее" Платона есть целое рассуждение о разных видах существующего . Один - свойственный мышлению, никуда не входящий, не рождающийся, вечный, невидимый, не чувствуемый, т. е. подвластный знанию. Второй - тоже относящийся к области мышления, но уже рожденный, доступный чувствам, подвижный, являющийся, исчезающий - подвластный мнению. Третий - пространство, вместившее в себя бесконечность материи, доступное недостоверному суждению, которое убеждает нас на основании чувств (а они тоже недостоверны), что "все существующее должно неизбежно находиться в каком-нибудь месте и занимать какое-нибудь пространство". Однако, по Платону, идеи не могут вмещаться в материальное пространство, они не постигаются чувствами в отличие от материальных вещей, занимающих какое-то пространство.

24

В "Пармениде" единое есть и становится старше и моложе себя , так как, переходя от "было" к "будет", оно встречается с "теперь", которое, будучи границей между прошлым и будущим, заключает в себе сразу пребывание и становление. У Аристотеля в "Физике" две главы (IV 10–11, 217Ь 29-219а 26) посвящены времени и его движению в связи с категорией "теперь". В них высказывается близкая платоновскому "Пармениду" точка зрения об одновременном нахождении частей времени в прошлом и будущем, причем "одна часть его была и уже не существует, другая - в будущем, и ее еще нет"; отсюда делается вывод: "То, что слагается из несуществующего, не может, как кажется, быть причастным существованию". Поэтому если время существует, то его нельзя делить механически на части, но необходимо ввести понятие "теперь", которое всегда иное и иное; "исчезнуть в самом себе ему нельзя, потому что тогда оно есть; исчезнуть "теперь" в другом "теперь" немыслимо".

Однако в отличие от диалектики "Парменида", где единое есть и становится благодаря "теперь", Аристотель, признавая в "теперь" наличие предыдущего и последующего, видит в этом только затруднение для определения времени, которое не определяется ни качеством, ни количеством и, "таким образом, не есть движение". По оно и "не существует без движения", так как, "если бы "теперь" не было каждый раз другим, а тождественным и единым, времени не было бы". "Теперь" измеряет время, поскольку оно предшествует и следует. Оно "всегда в ином и ином времени (в этом и состоит его сущность, как "теперь")". Аристотель делает вывод, что "если времени не будет, не будет и "теперь", а если "теперь" не будет, не будет и времени", т. е. он приходит к тому же выводу, что и Парменид, о "теперь" как источнике бытия и становления времени.

25

Понятие "вдруг" параллельно понятию "теперь", о котором говорилось выше. В своей основе они тождественны, так как "вдруг" есть точка, от которой происходит изменение в одну и в другую сторону, это граница между покоем и движением, так же как "теперь" - граница между бытием и становлением. Аристотель, так же как и Платон, считает "вдруг", или "внезапно", моментом начала изменения движения: ""Внезапно" - то, что выходит из своего состояния в неощутимое по своей малости время, а всякое изменение по природе есть выхождение из себя" (Физика IV 13, 222Ь 15 сл.).

26

Проблеме диалектического единства предела и беспредельного будет отведено значительное место в "Филебе". Идея единства этих двух как будто бы столь различных категорий бытия всегда была близка античности. У пифагорейца Филолая "предел и беспредельное - начала" (А 9 Diels). У него читаем: "Природа же при устроении мира образовалась из соединения беспредельного и предела, весь мировой порядок и все вещи в нем [представляют собой соединение беспредельного и предела]"; далее: "Все существующее должно быть или предельным, или беспредельным, или тем и другим вместе" (В 1, 2 Diels).

Архит (А 24 Diels) тоже считает, что новый предел всегда влечет за собой новое беспредельное. Элеец Мелисс (30 В 5, 6 Diels) полагал, что наличие двух сущностей создает "пределы" в их отношениях, а одно сущее может быть "беспредельно", и именно из беспредельности сущего он вывел его единство на основании следующего: "Если бы оно не было единым, то оно граничило бы с другим".

27

По Пармениду, "единое существующее" вечно и неподвижно. В своей поэме "О природе" (28 В 8, 34–41 Diels) он ничего не признает, кроме бытия - одного, сущего, которое судьба (Мойра) "связала с законченностью и неподвижностью". Поэтому возникновение и гибель, бытие совместно с небытием , изменение и движение - только пустой звук, "названия", выдуманные смертными. Здесь же, в беседе с Аристотелем, Парменид утверждает, что изменения из бытия в небытие испытывает не "единое существующее", а предполагаемое единое несуществующее .

28

В тексте перевода греческое εν в соответствии с традицией передается как "единое". Но поскольку этот термин имеет много значений и по преимуществу значение "одного", мы в комментариях пользуемся словом "одно".

Перевезенцев С. В.

Сведения о времени жизни Парменида (вторая пол. VI - сер.V вв. до н.э.) из южноиталийского города Элея достаточно противоречивы. Есть упоминание о том, что его акмэ приходится на 504-501 гг. до н.э., т.е. в данном случае Парменид оказывается практически ровесником Гераклита. В то же время, Платон сообщает, что 65-летний Парменид беседовал с юным Сократом, а это означает, что Парменид был намного моложе и Гераклита, и Ксенофана и родился приблизительно в 515 г. до н.э. Мнение Платона как будто подтверждает и свидетельство о том, что Парменид был одно время учеником Ксенофана. Впоследствии Парменид сам стал главой философской школы, сторонники которой получили прозвание элеатов (от названия г. Элея).

Философское учение изложено Парменидом в сочинении "О природе", написанном гекзаметрами. От этой философской поэмы целиком сохранился "Пролог", значительные фрагменты из первой части и некоторые куски из второй части.

Свои мысли Парменид вкладывает в уста некой богини, которая призывает в свои божественные чертоги юного Парменида. Путь к богине Парменид описывает в прекрасных образах - карета, запряженная "мудрыми конями", в которой по всей Вселенной летит на встречу с богиней Парменид; управляющие ею Девы Дочери Солнца; Ворота путей Дня и Ночи; грозновозмездная Правда, стерегущая двойные ключи от этих ворот. И, наконец, сама богиня, обещающая открыть Пармениду великое знание об истинном и неистинном. Этому описанию посвящен "Пролог" поэмы.

В первой ("Путь Истины") богиня раскрывает Пармениду учение об истинном и умопостигаемом бытие, которое чуждо большинству мнений смертных. По сути дела, здесь ставятся две важнейшие философские проблемы: вопрос об отношении бытия и небытия и вопрос об отношении бытия и мышления.

Уже в начале этой части поэмы мы встречаемся с дилеммой, имеющей глубочайшее значение, т.к. на ней строится вся философия Парменида: ЕСТЬ - НЕ ЕСТЬ. ЕСТЬ - это то, что не может не быть, это бытие. НЕ ЕСТЬ - это, наоборот, то, что не может быть, т.е. небытие. Бытие - это то, что существует. Небытие - это то, что не существует.

И здесь впервые в античной философии Парменид приводит логические доказательства в пользу своего мнения, ибо до него философы либо изрекали истины, либо опирались на аналогии и метафоры, как, например, Гераклит. Например, главное доказательство несуществования небытия в том, что его невозможно познать, невозможно выразить в слове. Небытие - немыслимо, невыразимо, следовательно оно не может существовать. Более того, сама мысль о небытие является доказательством того, что небытие не существует. Мысль о небытие предполагает существование данного небытия, ибо, иначе не о чем было бы и мыслить. Значит небытие существует. Но если небытие существует, то оно в таком случае является бытием. Следовательно, сама мысль о существовании небытия доказывает как раз обратное - то, что небытие не существует.

Существует же лишь только то, что мыслимо и выразимо в словах, т.е. бытие. И тогда получается, что "мыслить - то же, что быть". В этой фразе Парменид формулирует идею совпадения, тождества бытия и мышления. Более того, самое главное доказательство существования бытия и состоит в том, что его можно осмыслить.

Парменид выделяет основные признаки или свойства бытия:

1) бытие не возникло.

2) бытие не подвержено гибели;

3) бытие целокупно, т.е. не состоит из многих частей;

4) бытие единородно, что надо понимать в смысле его единственности;

5) бытие неподвижно;

6) бытие закончено или совершенно.

Все эти свойства бытия необходимо вытекают из несуществования небытия, ибо только при наличии небытия само бытие может иметь момент рождения и момент гибели, может состоять из многих частей и не быть единственным, может двигаться и не быть законченным. В силу же отсутствия небытия бытие обладает как раз совсем противоположными свойствами.

Во второй части своей поэмы ("Путь мнений") Парменид излагает "мнения" смертных, которые не соотносятся с истиной, ибо ошибочны. Эти мнения могут только в какой-то степени соответствовать истине и одно из наиболее правдоподобных философ приводит в своем сочинении.

Учение Парменида стало своего рода возражением учению Гераклита. Если эфесский мыслитель воспевал противоречивый и постоянно изменчивый мир, то Парменид утверждал как раз обратное - в мире царит неподвижность и непротиворечивость. Само запрещение противоречия - своего рода закон мышления, ибо чтобы мыслить противоречиями, нужно иметь две головы, иначе противоречивые мысли не могут быть поняты.

Учение Парменида и других элеатов сыграло огромную роль в истории философии. По сути дела, впервые в истории европейской цивилизации столь ярко и убедительно прозвучала мысль о мощи человеческого разума. Оказывается, что поиск мудрости мира может быть заключен не только и не столько в изучении природы, сколько в осмыслении свойств самого человеческого разума, в познании его способности мыслить. В трактовке Парменида - мыслить, значит быть. Мышление, логика - вот главная сила человека, вот что может позволить людям познать истину. Остальные же пути познания - ложные.

Милетская школа

Задание 1 . Расскажите о возникновении Милетской школы – первой философской школы античной Греции, назовите имена философов, расскажите об их философской, научной и политической деятельности .

Задание 2 . Запишите как можно больше определений, объяснений и ассоциаций для слов «начало» и «Первоначало».

Задание 3 . Прочтите и прокомментируйте тексты. Выпишите, как понималось Первоначало всего сущего каждым мыслителем.

«Фалес - основатель такого рода философии – утверждал, что начало – вода (потому он и заявлял, что земля находится на воде); к этому предположению он, быть может, пришел, видя, что пища всех существ влажная и что само тепло возникает из влаги и ею живет (а то, из чего все возникает – это и есть начало всего). Таким образом, он именно поэтому пришел к своему предположению, равно как потому, что семена всего по природе влажны, а начало природы влажного – вода.

Некоторые же полагают, что и древнейшие, жившие задолго до нынешнего поколения и первые писавшие о богах, держались именно таких взглядов на природу: Океан и Тефию они считали творцами возникновения, а боги, по их мнению, клялись водой, названной самими поэтами Стиксом, ибо наиболее почитаемое – древнейшее, а то, чем клянутся, – наиболее почитаемое. Но действительно ли это мнение о природе исконное и древнее, это, может быть, и недостоверно, во всяком случае, о Фалесе говорят, что он именно так высказался о первой причине...» (Аристотель. Метафизика I.3) (1). *

«Из полагающих одно движущее и бесконечное [начало] Анаксимандр , сын Праксиада, милетец, преемник и ученик Фалеса, началом и элементом сущих [вещей] полагал бесконечное (to apeiron), первым введя это имя начала. Этим [началом] он считает не воду и не какой-нибудь другой из так называемых элементов, но некую иную бесконечную природу, из которой рождаются небосводы [миры] и находящиеся в них космосы. «А из каких [начал] вещам рожденье, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды [=ущерба] в назначенный срок времени », как он сам говорит об этом довольно поэтическими словами. Ясно, что подметив взаимопревращение четырех элементов, он не счел ни один достойным того, чтобы принять его за субстрат [остальных], но [признал субстратом] нечто иное, отличное о них…» (Симплиций. Комм к «Физике», 24,13)(2).

«Анаксимен , сын Эвристрата, милетец, который был учеником Анаксимандра, так же, как и он, полагает, что субстратная естественная субстанция одна и бесконечна, но в отличие от него [считает ее] не неопределенно, а [конкретно-]определенной, полагая ее воздухом. Сущностные различия он свел к разреженности и плотности. Разрежаясь, [воздух] становится огнем, сгущаясь – ветром, потом облаком, [сгустившись] еще больше – водой, потом землей, потом камнями, а из них – все остальное. Движение он так же [как и Анаксимандр], полагает вечным и считает его причиной изменения.» (Симплиций. Комм к «Физике», 24,26.)(3).

Задание 4 . Прочтите и прокомментируйте фрагменты из текстов Аристотеля* и Г.В.Ф. Гегеля**.

«..Совершенно очевидно, что необходимо приобрести знание о первых причинах: ведь мы говорим, что тогда знаем в каждом отдельном случае, когда полагаем, что нам известна первая причина.

Так вот, большинство первых философов считало началом всего одни лишь материальные начала, а именно то, из чего состоят все вещи, из чего как первого они возникают и во что как в последнее они, погибая, превращаются, причем сущность хотя и остается, но изменяется в своих проявлениях, – это они считают элементом и началом вещей. И потому они полагают, что ничто не возникает и не исчезает, ибо такое естество (physis) всегда сохраняется; подобно тому как и про Сократа мы не говорим, что он вообще становится, когда становится прекрасным или образованным, или что он погибает, когда утрачивает эти свойства, так как остается субстрат – сам Сократ, точно так же, говорят они, не возникает и не исчезает все остальное, ибо должно быть некоторое естество – или одно, или больше одного, откуда возникает все остальное, в то время как само это естество сохраняется.

Относительно количества и вида такого начала не все учили одинаково…» (Аристотель. Метафизика I.3)(4).

«Фалесово положение, что вода есть абсолют, или, как говорили древние, первоначало, представляет собою начало философии, так как в нем достигается сознание, что единое есть сущность, истинное, что лишь оно есть само по себе, сущее. Здесь наступает отделение от содержания нашего чувственного восприятия; человек отходит от этого непосредственного сущего.

Простое положение Фалеса представляет собою философское учение потому, что в нем берется не чувственная вода в ее особенности, противопоставляемой другим вещам природы, а вода как мысль, в которой все вещи природы растворены и заключены.» (Г.В.Ф. Гегель. Лекции по истории философии. Книга первая)(5) .

Задание 5. Прочтите и прокомментируйте фрагмент текста Аристотеля. Ответьте на вопрос: В чем вы видите недостаточность трактовки Первоначала всего сущего как только лишь материального начала?

«…Исходя из этого за единственную причину можно было бы признать так называемую материальную причину. Но по мере продвижения их в этом направлении сама суть дела указала им путь и заставила их искать дальше. Действительно, пусть всякое возникновение и уничтожение непременно исходит из чего-то одного или из большего числа начал, но почему это происходит и что причина этого? Ведь как бы то ни было, не сам же субстрат вызывает собственную перемену; я разумею, что, например, не дерево и не медь – причина изменения самих себя, и не дерево делает ложе, и не медь – изваяние, а нечто другое есть причина изменения. А искать эту причину – значит искать некое иное начало, [а именно], как мы бы сказали, то, откуда начало движения.

После этих философов с их началами, так как эти начала были недостаточны, чтобы вывести из них природу существующего, сама истина, как мы сказали, побудила искать дальнейшее начало. Что одни вещи бывают, а другие становятся хорошими и прекрасными, причиной этого не может, естественно, быть ни огонь, ни земля, ни что-либо другое в этом роде, да так они и не думали; но столь же неверно было бы предоставлять такое дело случаю и простому стечению обстоятельств...» (Аристотель. Метафизика I.3)(6).

Пифагор и пифагорейцы

Задание 1. Расскажите о Пифагоре и его учениках.

Задание 2. Что представляла собой школа Пифагора? Как и почему строилось в ней образование?

Задание3 . Расскажите о судьбе пифагорейской традиции в эпоху классической и поздней античности.

Задание 4. Прочтите фрагменты текстов и, используя дополнительную литературу, ответьте на вопросы:

В каком смысле, по пифагорейцам, числа можно рассматривать как начала?

Как соотносятся в соответствии с учением Пифагора математика и музыка?

Каковы начала всего сущего по пифагорейцам?

Что представляет собой учение пифагорейцев о душе?

Филолай : фрагменты.

«2. СТОБЕЙ, I, 21, 7а (с. 187, 14 W.): Из сочинения Филолая «О космосе»: «Все сущие по необходимости должны быть либо ограничивающими, либо безграничными, либо и ограничивающими и безграничными [одновременно]. Но быть только безграничными или только ограничивающими они не могут. Стало быть, так как очевидно, что они не [состоят] ни из одних лишь ограничивающих, ни из одних лишь безграничных [элементов], то, следовательно, ясно, что и космос и вещи в нем были слажены из ограничивающих и безграничных [элементов]. Это явствует из того, что [наблюдается] в произведениях: те из них, что из ограничивающих, ограничивают, те, что из ограничивающих и безграничных, ограничивают и не ограничивают, а те, что из безграничных, окажутся безграничными».

3. ЯМВЛИХ. Комм. к Никомаху, 7, 24 Pist .: Согласно Филолаю, если бы все было безграничным, то вовсе бы не было того, что можно познать.

4. СТОБЕЙ, 1,21, 7b (т. I, с. 188, 5 W.): И впрямь все, что познается, имеет число, ибо невозможно ни понять ничего, ни познать без него.

5. Там же, I, 21, 7 с (1,188, 9): Число имеет два особых вида: нечетный и четный, и третий, смешанный из обоих - четнонечетный. У каждого из обоих видов много форм, которые каждый [?] проявляет сам по себе.

6. Там же, I, 21, 7 d (I, 188, 14; дополнено из Никомаха, Гармоника, 9. с. 252, 17 Jan): С природой и гармонией дело обстоит так. Сущность вещей, которая вечна, и сама природа требуют божественного, а не человеческого знания. Кроме того, ничто из того, что есть и познается нами, не могло бы возникнуть, если бы не было в наличии сущности вещей, из которых составился космос: и ограничивающих и безграничных [элементов]. Но так как начала не были подобны и единородны, то они не могли бы упорядочиться в космос, если бы [к ним] не прибавилась гармония, каким бы образом она ни возникла. Вещи подобные и единородные нисколько не нуждаются в гармонии, а неподобные, неединородные и не одного порядка необходимо должны быть сопряжены гармонией, с тем чтобы удерживаться вместе в космическом порядке.

Величина гармонии [=«октавы», 1: 2] - кварта и квинта . Квинта больше кварты на целый тон , ибо от гипаты до месы [интервал] - кварта, от месы до неты - квинта, от неты до триты - кварта, от триты до гипаты - квинта. [Интервал] между месой и тритой равен целому тону. Кварта есть отношение 4: 3,. квинта - 3: 2, октава - 2: 1. Таким образом, гармония [=«октава»] [содержит] пять тонов и два полутона, квинта - три тона и полутон, кварта - два тона и полутон.

11. СТОБЕЙ. I, Предисловие, 3 (т. I, с. 16, 20 W.): Из Филолая:

«Произведения и сущность числа надо рассматривать согласно потенции, которая заключена в декаде. Ибо она великая, всесовершенная и всепроизводящая, и божественной и небесной, равно как и человеческой жизни начало (архэ) и предводи­тельница, причастная *** потенция и декады. А без нее все безгранично, и неясно, и невидимо.

Ибо природа числа познавательна, предводительна и учительна для всех во всем непонятном и неизвестном. В самом деле, никому не была бы ясна ни одна из вещей - ни в их отношении к самим себе, ни в их отношении к другому, - если бы не было числа и его сущности. На самом же деле оно прилаживает [~приводит в гармонию c] к ощущению в душе все [вещи] и делает их познаваемыми и взаимосообразными [~со­измеримыми] согласно природе гномона, телесотворя [?] и разделяя порознь отношения вещей как безграничных, так и ограничивающих.

Ты можешь наблюдать природу и потенцию числа имеющими силу не только в демонических и божественных вещах, но и во всех без исключения человеческих делах и словах, и в ремеслах во всех, и в искусствах, и в музыке.

А лжи вовсе не допускают природа числа и гармония, ибо она им не свойственна. Ложь и зависть присущи природе безграничного, непостижимого и иррационального.

Ложь вовсе не овевает числа, ибо ложь враждебна и супротивна природе, а истина свойственна и прирождена роду числа».

ПЛАТОН. Кратил, 400 В- С = ОРФЕЙ, В 3. Ср.: АФИНЕЙ, IV, 157 С : Как со­общает перипатетик Клеарх во второй книге «Жизнеописаний», пифагореец Евксифей говорил, что души всех людей привязаны к телу и здешней жизни в наказание и что бог постановил: если они не останутся здесь до тех пор, пока он не освободит их по собственной воле, то будут ввергнуты в еще более многочисленные и страшные напасти.

Поэтому все опасаются господской угрозы, и боятся самовольно уйти из жизни, и лишь смерть в старости приемлют с радостью, убежденные, что освобождение души происходит по решению господ.

15. АФИНАГОР. В защиту христиан, 6. с. 6, 13 Schwartz : Филолай говорит, что бог заточил все, словно в тюрьме, и доказывает, что он один и выше материи.

ПЛАТОН. Федон, 61 D: [Сократ:] Как, Кебет, разве ты и Симмий не слышали об этом [=предосудительности самоубийства], когда учились у Филолая? - [Кебет:] Ничего определенного, Сократ. - [Сократ:] Да я и сам говорю об этом понаслышке.

Там же, 61 Е : [Кебет:] То, о чем ты меня сейчас спросил, я уже слышал не только от Филолая, когда он жил у нас [=в Фивах], но и от некоторых других: что делать этого не следует. Но ничего определенного на этот счет я никогда ни от кого не слышал.

Там же, 62 В : Существующее на этот счет тайное учение, согласно которому мы, люди, находимся как бы под стражей и что не следует освобождать самого себя от нее или убегать, мне кажется глубокомысленным и трудным для понимания. Но вот что, по крайней мере, Кебет, мне представляется в этом учении верным: что боги - наши попечители и что мы, люди, - собственность богов.

Там же, 82 D : Распростившись со всеми этими людьми, Кебет, те, кому есть дело до собственной души и кто живет не марая ее телом, не идут по одной с ними дороге, ибо те люди не знают, куда идут. Полагая, что не следует поступать вопреки философии и даруемому ею освобождению и очищению, они сворачивают туда, куда она их ведет, и следуют за ней». (7)

«…В это же время и раньше так называемые пифагорейцы, занявшись математикой, первые развили ее и, овладев ею, стали считать ее начала началами всего существующего. А так как среди этих начал числа от природы суть первое, а в числах пифагорейцы усматривали (так им казалось) много сходного с тем, что существует и возникает, – больше, чем в огне, земле и воде <…> так как, далее, они видели, что свойства и соотношения, присущие гармонии, выразимы в числах; так как, следовательно, им казалось, что все остальное по своей природе явно уподобляемо числам и что числа – первое во всей природе, то они предположили, что элементы чисел суть элементы всего существующего и что все небо есть гармония и число. И все, что они могли в числах и гармониях показать согласующимся с состояниями и частями неба и со всем мироустроением, они сводили вместе и приводили в согласие друг с другом; и если у них где-то получался тот или иной пробел, то они стремились восполнить его, чтобы все учение было связным. <…>.

Во всяком случае очевидно, что они число принимают за начало и как материю для существующего, и как [выражение] его состояний и свойств, а элементами числа они считают четное и нечетное, из коих последнее – предельное, а первое – беспредельное; единое же состоит у них из того и другого (а именно: оно четное и нечетное), число происходит из единого, а все небо, как было сказано, – это числа.

Другие пифагорейцы утверждают, что имеется десять начал, расположенных попарно: предел и беспредельное, нечетное и четное, единое и множество, правое и левое, мужское и женское, покоящееся и движущееся, прямое и кривое, свет и тьма, хорошее и дурное, квадратное и продолговатое <…>.

Таким образом, до италийцев, и не считая их, остальные высказывались о началах довольно скудно, разве что, как мы сказали, они усматривали две причины, и из них вторую – ту, откуда движение, некоторые признают одну, а другие – две. Что же касается пифагорейцев, то они точно так же утверждали, что есть два начала, однако присовокупляли – и этим их мнение отличается от других, – что предел, беспредельное и единое не какие-то разные естества, как, например, огонь или земля или еще что-то в этом роде, а само беспредельное и само единое есть сущность того, о чем они сказываются, и потому число есть сущность всего. Вот как они прямо заявляли об этом, и относительно сути вещи они стали рассуждать и давать ей определение, но рассматривали ее слишком просто.…» (Аристотель. Метафизика I, 5)(8).

Гераклит Эфесский

Задание 1. Расскажите о судьбе и учении Гераклита Эфесского (ок. 540 - ок.480 гг. до н.э.).

Задание 2 . Объясните, что означает термин «Логос» - центральное понятие философской мысли Гераклита.

Задание 3 . Прочтите избранные фрагменты из сочинения Гераклита. Постарайтесь предложить Вашу интерпретацию.

1. «Эту-вот Речь (Логос) сущую вечно люди не понимают и прежде, чем выслушать [ее], и выслушав однажды. Ибо, хотя все [люди] сталкиваются напрямую с этой-вот Речью (Логосом), они подобны незнающим [ее], даром что узнают на опыте [точно] такие слова и вещи, какие описываю я, разделяя [их] согласно природе [=истинной реальности] и высказывая [их] так, как они есть. Что ж касается остальных людей, то они не осознают того, что делают наяву, подобно тому как этого не помнят спящие».

2. «Те, кто слышали, но не поняли, глухим подобны: „присутствуя, отсутствуют", - говорит о них пословица».

4. «и с чем они в самом непрестанном общении {с логосом, управляющим всеми вещами }, с тем они в разладе», и с чем сталкиваются ежедневно, то им кажется незнакомым.

23. «Кто намерен говорить [=“изрекать свой логос”] с умом (ksun noōi ), те должны крепко опираться на общее (ksunōi ) для всех, как граждане полиса - на закон, и даже гораздо крепче. Ибо все человеческие законы зависят от одного, божественного: он простирает свою власть так далеко, как только пожелает, и всему довлеет, и [все] превосходит”. Чуть ниже он [Гераклит] добавляет: “Поэтому должно следовать общему {ksunos значит “общий”}, но хотя разум (логос) - общ, большинство [людей] живет так, как если бы у них был особенный рассудок (phronēsis)» .

«Здравый рассудок - у всех общий».

24. «Для бодрствующих существует один общий мир, а из спящих каждый отворачивается в свой собственный».

8. «Природа любит прятаться».

9. «Тайная гармония лучше явной».

10.«Ищущие золото, - говорит Гераклит , - много земли перекапывают, а находят - мало».

11. «Не чая нечаянного, не выследишь неисследимого и недоступного»,

12. Но «большая часть божественных вещей», по Гераклиту,« ускользает от познания по причине невероятности» [или: “неверия”].

16.« Многознание уму не научает, а не то научило бы Гесиода и Пифагора, равно как и Ксенофана с Гекатеем».

25. «Сопряжения: целое и нецелое, сходящееся расходящееся, созвучное несозвучное, из всего - одно, из одного - все».

26. «Выслушав не мою, но эту-вот Речь (Логос), должно признать: мудрость в том, чтобы знать все как одно».

27. «Они не понимают, как враждебное находится в согласии с собой: перевернутое соединение (гармония), как лука и лиры».

28. «Должно знать, что война общепринята, что вражда - обычный порядок вещей (dike), и что все возникает через вражду и заимообразно [=„за счет другого"]?»

«Гомер, молясь о том, чтобы "вражда сгинула меж богами и меж людьми", сам того не ведая, накликает проклятье на рождение всех [существ]», ибо они рождаются в силу противоборства и противодействия ...

29. «Война (Полемос) - отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других - людьми, одних творит рабами, других-свободными».

33. «Путь вверх-вниз один и тот же [или: “путь туда-сюда один и тот же”]».

34.»совместны у {окружности} круга начало и конец»,

35. «Море, - говорит , - вода чистейшая и грязнейшая: рыбам - питьевая и спасительная, людям - негодная для питья и губительная»

41. «Одно и то же в нас - живое и мертвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое, ибо эти [противоположности], переменившись, суть те, а те, вновь переменившись, суть эти».

43. «Учитель большинства - Гесиод: про него думают, что он очень много знает - про того, кто не знал [даже] дня и ночи! Ведь они суть одно».

47. «Бессмертные смертны, смертные бессмертны, [одни] живут за счет смерти других, за счет жизни других умирают”. Ибо логос один и тот же».

91. «Для бога все прекрасно и справедливо, люди же одно признали несправедливым, другое - справедливым».

50. «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий»..

54. «Под залог огня все вещи, - говорит Гераклит , - и огонь [под залог] всех вещей, словно как [под залог] золота - имущество и [под залог] имущества - золото».

37. «ослы солому предпочли бы золоту».

66. «Душам смерть - воды рожденье, воде смерть - земли рожденье, из земли вода рождается, из воды - душа».

79.« Всем этим-вот правит Перун» (Молния).

80. «всякая тварь бичом пасется»,

81. «Как можно утаиться от того, что никогда не заходит?».

82. «Всех и вся, нагрянув внезапно, будет Огонь судить и схватит».

83. «Чьи только речи я не слышал, никто не доходит до того, чтобы понимать, что Мудрое ото всех обособлено».

95. «лучшие люди одно предпочитают всему: вечную славу - бренным вещам, а большинство обжирается как скоты».

98. «Один мне - тьма, если он наилучший».

102. «Своеволие (hubris ) надо гасить пуще пожара».

103. «Народ должен сражаться за попираемый закон, как за стену [города]».

104. «Закон именно в том, чтобы повиноваться воле одного». (9).

Элейская школа

Задание 1 . Перечислите имена философов – основных представителей Элейской школы. Расскажите о творчестве Ксенофана Колофонского.

Задание 2. Прочтите отрывки из поэмы Парменида «О природе». Используя дополнительную литературу, сформулируйте основные положения философии Парменида и попытайтесь дать Вашу интерпретацию.

Парменид. О природе (отрывки).

3. "... мыслить и быть одно и то же"

6. То, что высказывается и мыслится, необходимо должно быть сущим

["тем, что есть"], ибо есть - бытие,
А ничто - не есть: прошу тебя обдумать это. "

(8) Остается только один мысленный путь,
[Который гласит]: "ЕСТЬ". На нем - очень много знаков,

Что сущее нерожденным, оно и не подвержено гибели,
Целокупное, единородное, бездрожное и законченное [?].
(5) Оно не "было" некогда и не "будет", так как оно "есть" сейчас -

все вместе [~ одновременно],
Одно, непрерывное. Ибо что за рожденье будешь выискивать ему?
Как и откуда оно выросло? Из не-сущего ["того, чего нет"]? Этого я не разрешу
Тебе высказывать или мыслить, ибо нельзя ни высказать, ни помыслить:
"Не есть". Да и какая необходимость побудила бы его
(10) [Скорее] позже, чем раньше, начав с ничего, родиться на свет?
Следовательно, оно должно быть всегда или никогда.
Равно как и из сущего сила достоверности никогда не позволит
Рождаться чему-либо, кроме него самого….

(15)…Каким образом то, что есть [~ сущее-сейчас], могло бы быть потом?
Каким образом оно могло бы быть-в-прошлом [или: "стать"]?
(20) Если оно "было" [или: "стало"], то оно не есть, равно как

если ему [лишь] некогда предстоит быть.
Так рожденье угасло и гибель пропала без вести.
И оно неделимо, ибо оно все одинаково,
И вот тут его ничуть не больше, а [вот там] ничуть не меньше,
Что исключило бы его непрерывность, но все наполнено сущим.
(25) Тем самым Все непрерывно: ибо сущее примыкает к сущему.
Неподвижное, в границах великих оков,
Оно безначально и непрекратимо, так как рождение и гибель
Отброшены прочь: их отразило безошибочное доказательство.
Оставаясь тем же самым в том же самом [месте], оно покоится само по себе.
(30) И в таком состоянии оно остается стойко [~ постоянно], ибо неодолимая Ананкэ
Держит [его] в оковах предела [~ границы], который его запирая-объемлет,

Потому что сущему нельзя быть незаконченным.
Ибо оно не нуждается ни в чем, а нуждайся, нуждалось бы во всем.

Одно и то же - мышление и то, о чем мысль,
(35) Ибо без сущего, о котором она высказана,
Тебе не найти мышления. Ибо нет и не будет ничего,
Кроме сущего ["того, что есть"], так как Мойра приковала его
Быть целокупным и неподвижным. Поэтому [пустым] именем будет все,
Что смертные установили [в языке], убежденные в истинности этого:
(40) "Рождаться и гибнуть", "быть и не быть",
"Менять место" и "изменять яркий цвет". (10)

Задание 3. Используя дополнительную литературу, сформулируйте и объясните сохранившиеся апории Зенона Элейского. Покажите, в чем заключается созвучие между мыслью Парменида и Зенона.

Атомизм Демокрита

Задание 1. Расскажите о судьбе и произведениях Демокрита и Левкиппа.

Задание 2. Прочтите избранные фрагменты и дайте развернутый ответ на вопросы:

Сформулируйте и поясните основные положения учения Демокрита об атомах.

Сравните учение Демокрита об атомах и учение Парменида о бытии.

Прокомментируйте фрагменты, посвященные соотношению мышления и чувственного восприятия.

1. Аристотель Metaph. I 4 . Левкипп же и приятель его Демокрит учат, что элементы [стихии] - полное и пустое, называя одно из них бытием, другое - небытием. А именно из них полное они называли бытием, пустое же и редкое - небытием (потому-то и говорят они, что бытие нисколько не более существует, чем небытие, так как и пустота не менее реальна, чем тело). Эти элементы они считали материальными причинами существующих вещей. И подобно тому как почитающие лежащую в основе вещей сущность единым [первоначалом] производят прочие вещи из видоизменений ее, точно так же и они, полагая началами всего происходящего редкое и плотное, утверждают, что причинами прочих вещей являются определенные различия в них. А этих различий, по их учению, три: форма, порядок и положение. В самом деле, они говорят, что бытие различается только «очертанием, соприкасанием и поворотом». Из них очертание есть форма, соприкасание - порядок и поворот - положение. Например, А отличается от N формою, AN от NA - порядком, Z от N - положением.

2. Аристотель de gen. et corr. A 8 324 в 85-325а 1. Наиболее методически обо всем учили, давая одно и то же учение, Левкипп и Демокрит, а именно они приняли начало соответственно природе, какова она в действительности есть. Дело в том, что некоторые из древних полагали, будто бытие по необходимости едино и неподвижно. Ибо пустота не существует, движение же невозможно, если нет отдельно существующей пустоты, и, с другой стороны, нет многого, если нет того, что разделяет. 325 а 23. Левкипп же полагал, что он обладает учениями, которые, будучи согласны с чувственным восприятием, не отрицают ни возникновения, ни уничтожения, ни движения, ни множественности сущего. Согласившись в этом с показаниями чувственных явлений, а с философами, принимавшими единое, - в том, что не может быть движения без пустоты, он говорит, что пустота - небытие и что небытие существует нисколько не менее, чем бытие. Ибо сущее в собственном смысле - абсолютно полное бытие. Таковое же не едино, но таковых сущих бесконечно много по числу, и они невидимы вследствие малости своих объемов. Они носятся в пустоте, [ибо пустота существует], и, соединяясь между собой, они производят возникновение, расторгаясь же - гибель. Где случится им соприкасаться, там они действуют сами и испытывают действие от других. Ибо там налицо не единое, [а множество отдельных сущих}. Складываясь и сплетаясь, они рождают [вещи]. [Ведь] из поистине единого не могло бы возникнуть множество [вещей], ни из поистине многого - единое; нет, это невозможно. <…>.

Ведь [если] существуют твердые [тела] в некотором количестве, то они [должны быть] неделимы: этого могло бы не быть только в том случае, если бы [в них] находились непрерывные (сплошные) поры. Но последнее немыслимо. Ибо [в последнем случае] не будет вовсе никакого твердого [тела], [не будет ничего], кроме пор, и все [будет пустота]. Итак, необходимо, чтобы соприкасающиеся [тела] были неделимы, промежутки же между ними - пусты; последние [Эмпедокл] и называет порами. Подобным же образом и Левкипп учит о действии и испытывании действия [от других]. <…>.

4. Аристотель de gen. el corr. A I 314 а 21. Демокрит же и Левкипп говорят, что [все] прочее состоит из неделимых тел, последние же бесконечны числом и бесконечно разнообразны по формам; вещи же отличаются друг от друга [неделимыми], из которых они состоят, их положением и порядком. 315 в 6. Демокрит же и Левкипп, приняв [телесные] фигуры, выводят из них изменение и возникновение; [а именно], разделением и сложением их [они объясняют] возникновение и уничтожение, порядком же и положением- изменение. Так как они полагали истину в [мире чувственных] явлений, явления же [эти] противоположны и бесконечно разнообразны, то они предположили эти формы бесконечными [по числу и очертаниям]; таким образом, [согласно их учению], вследствие перемен в составе то же самое кажется противоположным в том или другом отношении и изменяется при незначительной примеси и вообще кажется иным при перемещении [какой-нибудь входившей в состав его] единицы. Ведь из одних и тех же [букв] возникает трагедия и комедия.

Систематизация и связи

История философии

Вот и подошёл к концу мой анализ текста фрагментов поэмы Парменида, который занял у меня 3 года. Привожу здесь анализ 16 фрагмента и выводы по второй части текста Парменида.

Мысль — это то, что в избытке

Текст Парменида прочитан, практически все фрагменты, сохранившиеся от его поэмы, проанализированы, но остаётся чувство незавершённости, неполноты, недосказанности. Не хватает торжественного заключительного аккорда, окончательной точки, подводившей бы итог всему, сказанному в поэме Парменида. Не выясненным до конца остаётся, что же всё-таки выбирает сам Парменид: эфирную природу Света или тяжёлую плотную Ночь; находятся ли эти начала в равновесии или одно должно быть устранено как ошибочное. Есть в поэме фрагмент, который многое проясняет в учении Парменида или, во всяком случае, заставляет очень серьёзно задуматься: это фрагмент 16, состоящий из четырёх строк, дошедший до нас через Аристотеля и Теофраста. Именно этим фрагментом я хотел бы завершить свой анализ текста поэмы Парменида.

По-гречески фрагмент выглядит так:

Ὡς γὰρ ἕκαστος ἔχει κρᾶσιν µελέων πολυπλάγκτων,

τὼς νόος ἀνθρώποισι παρίσταται· τὸ γὰρ αὐτό

ἔστιν ὅπερ φρονέει µελέων φύσις ἀνθρώποισιν

καὶ πᾶσιν καὶ παντί· τὸ γὰρ πλέον ἐστὶ νόηµα.

Буду переводить построчно. Первая строка представляет собой половину предложения и может быть переведена так:

«Каково каждый раз имеется (держится) смешение (слияние) заблуждающихся членов...»

Определяющим здесь является прилагательное πολύπλαγκτος, которое имеет значения:

1. много странствующий или странствовавший;

   заставляющий много блуждать, бросающий из стороны в сторону;

   вводящий в заблуждение.

Перевод А.О. Маковельского первой строки выглядит так:

«Ибо в каком состоянии всякий раз находится у людей смесь (теплого и холодного) в (их) весьма изменчивых членах...» (Маковельский, с. 48). Хотя о двух началах: тёплом и холодном у Парменида ничего не сказано, но имеется у Теофраста. Церетели выбирает значение «заблуждающихся». А.В. Кубицкий переводит πολυπλάγκτων как «гибких», так что получается: «соответственно тому, как каждый имеет соединение гибких членов...» (Аристотель. Метафизика, с. 478). У А.В. Лебедева: «Какова в каждый момент пропорция смеси [элементов в] непрестанно-меняющихся членах...». В поэтическом переводе сказано ещё сильнее: «многоблудных членов». А.В. Ахутин в πολυπλάγκτων увидел указание на 6 фрагмент, где речь идёт о «блуждающих (πλάττονται) о двух головах» смертных, имеющих πλακτὸν νόον — сбившийся-с-пути (плавающий) ум, и переводит начало 16 фрагмента так: «каково каждый раз смешение [стихий в] блуждающих [«много странствующих»] членах [составных частей]...» (Ахутин, с. 584).

Читаю дальше: τὼς νόος ἀνθρώποισι παρίσταται· - «такая мысль людям приходит» или «то людям и приходит на ум». Казалось бы мысль не может зависеть ни от какой смеси и как-то меняться в зависимости от неё. Видимо поэтому А.В. Лебедев предлагает здесь заменить мысль ощущением: «такова и мысль [= «ощущение»], приходящая людям на ум».

А далее речь снова, как в знаменитом 3 фрагменте, заходит о тождестве - τὸ γὰρ αὐτό, о тождестве мышления, ума. Видимо, именно указание на тождество, на тождество мышления и бытия, повторённое ещё раз, но уже во второй части, где речь идёт о мире мнения, дало повод к следующему размышлению А.В Ахутина: «... перед нами два разных смысла тождества (говоря традиционно) мышления и бытия. Я назову эти смыслы мифо-доксическим и онто-логическим. Одно тождество (мифо-доксическое) имеется, дано до всякой данности, но дано только посредством этой «всякой» данности... Другое тождество — онто-логическое — есть то же самое (то самое) тождество, но как искомое, оно задаётся озадаченным вниманием к собственному виду (собственным «знакам») того, что присутствует всегда только в разных видах («символах») другого» (Ахутин, с. 684).

Тὸ γὰρ αὐτό ἔστιν ὅπερ φρονέει µελέων φύσις ἀνθρώποισιν - «ибо тем (же) самым образом настроено (или тот же самый замысел) существо (характер, природа) человеческих членов». А.О. Маковельский переводит так: «Ибо у людей... мыслит одно и то же; природа их членов». У А.В. Лебедева: «Ибо Природа членов тождественна с тем, что она сознаёт, у людей...». У М.Ю. Гаспарова: «Членов людских естество и то, что мыслит, — едино». У А.В. Ахутина: «потому что природа [существо, слкад] их состава... разумеет одно и то же» (Ахутин, с. 686). В этой строке присутствуют два важных для понимания термина: φρονέει и φύσις. Глагол φρονέω имеет много значений: чувствовать, быть в здравом уме, мыслить, сознавать, замышлять, быть настроенным, принимать во внимание, помнить. Переводчиками обычно берётся значение «мыслить», «сознавать». Слово φύσις означает природу, естество, характер, вещество, род, происхождение, наружный вид, внешность, создание, творение, существо. Нужно помнить, что поэма Парменида, как и многих других древних авторов, носит название Περί φύσεως, т. е. «О природе», хотя термин φύσις упоминается во всей поэме чуть ли не единственный раз.

Далее идёт небольшая вставка, которую переводчики обычно помещают в середину предложения: καὶ πᾶσιν καὶ παντί — у всех и у всего. Природа, существо всех и каждого, не только людей, но и всего, что есть во Вселенной, мыслит, разумеет, сознаёт, чувствует. На этом основании исследователи заключают, что Пармениду, как и многим его современникам свойственен пантеизм, хотя он отсутствует в первой части поэмы.

Заканчивается 16 фрагмент словами τὸ γὰρ πλέον ἐστὶ νόηµα — ибо целое есть мышление. Слово πλέον можно переводить как «больше», «сверх того», а можно как производное от πλέος — полный, преисполненный, целый. И снова νόηµα — мысль, сознание, хотя как за аксиому принято считать, что о мышлении, о мыслимости бытия речь идёт только в первой части поэмы, а во второй лишь о чувствах, которые обманчивы и вводят в заблуждение.

Интересными и достойными того, чтобы их здесь привести, я считаю два равно допустимых перевода окончания 16 фрагмента, сделанных А. Мурелатосом:

«Ибо то же самое [путанное множество] понимают устроение членов у людей, у всех и каждого. Ибо мысль есть то, что преобладает [в смеси]» (Ахутин, с. 685).

Другой допустимый перевод:

«Ибо то же самое [а именно «что есть»] схватывает внутреннее существо человеческого строения [природа человека] как у всего человеческого рода, так и в каждом человеке. Ибо мысль есть то, что выполнено» (там же).

Весь 16 фрагмент, если не прочитывать его в контексте заранее заданного понимания, не совсем вписывается в смысловую канву второй части поэмы. Возможно поэтому некоторые переводчики (Г. Френкель, К. Дайхгребер, М. Унтерштайнер, Ж. Боллак, Ж. Лоенен) относят данный фрагмент к первой части: к миру истины. Лично во мне данный фрагмент вызывает ассоциации с обрывочным третьим фрагментом: ... τὸ γὰρ αὐτὸ νοεῖν ἐστίν τε καὶ εἶναι — ибо то самое мыслить, что и быть. Тогда я его понимал как таинственную завязь, где мысль (и, возможно, язык) таинственным образом завязаны на бытии, на том, что есть. Теперь эта тайна немного приоткрывается: мысль всякий раз предстаёт (приходит на ум, схватывается в уме) целостной, наполненной (ведь и бытие всегда есть целое, единое, нераздельное). Такой она (мысль) является в зависимости от настроения (на-строенности, у-строенности) Природы (существа). Но и по тому, какова мысль, приходящая на ум, можно узнать, если эту мысль как-то понимать (рефлексировать её) как мир (существо) предстаёт людям всякий раз.

То есть мысль, приходящая человеку в голову не является произвольной, а определяется некоторым устройством, составом, складом чего-то (бытия, природы, блуждающих членов, смеси тёмного и светлого начал). По Аристотелю, Парменид отождествляет мысль с чувственным восприятием, в таком случае Парменид стоит в одном ряду с Эмпедоклом, Демокритом и Анаксагором. «И вообще, благодаря тому, что за разумное мышление они принимают чувственное восприятие, а это последнее есть [по их мнению] [некоторое] качественное изменение, им приходится объявлять истинным [всё], что представляется [отдельному человеку] по свидетельству чувственного восприятия» (Метафизика, с. 93).

Как же так, ведь совсем недавно Парменид казался «твёрдокаменным рационалистом», отказывающий миру в многообразии и подвижности, так как это противоречило доводам логических доказательств. Древний мудрец являлся нам предтечей высокой спекулятивной философии неоплатоников, созерцающих абсолютно Единое, в «бытии» Парменида виделись «эйдосы» Платона, а в тезисе «бытие тождественно мышлению» угадывалось декартовское «мыслю, следовательно, существую». И вдруг Парменид оказывается в ряду материалистов и сенсуалистов. Или всё-таки вслед за А.О. Маковельским следует признать Парменида материалистом и идеалистом одновременно?

Может Парменид изменил свои взгляды, может решил сохранить своё прежнее учение, в котором со временем разочаровался? А может, видя, что логические выводы противоречат данным чувственного восприятия, решил вовсе отказаться от поисков истины и впал в релятивизм? Тогда не случайно пятая глава четвёртой книги аристотелевской Метафизики, где и приводится анализируемый 16 фрагмент, начинается с упоминания тезиса Протагора.

Полагаю, что данный фрагмент позволяет как-то установить связь между миром истины и миром мнений, излагаемых в двух частях поэмы. Если следовать строго выверенному дедуктивному доказательству, то получим то бытие и те его знаки, которые представлены в первой части. Но где же тогда все вещи, поименованные смертными двумя формами: Светом и Ночью, где «чистой лампады дела лучезарного Солнца», а также колобродные дела круглоокой Луны? Где боги, где космос с его поэтикой, с рождением и гибелью всех и вся? Ничего этого нет, это лишь плод воображения, обман чувств, кажимость, обличённая в лживый строй нарядных стихов. Нет движения, нет многообразия вещей! Да, всё так, но только с высоты логического суждения. Много ли найдётся смельчаков, готовых отказаться от привычки мнить мир таким, каким предстаёт он каждый раз в чувственном восприятии? Склонный мыслить логически, доверяющий только убедительным доводам беспристрастного рассудка, выберет первый путь — путь бытия как единого, неподвижного, бездрожного, неделимого и т. д. Мыслящий как-то иначе выбирает иной путь: тот, который приведён Парменидом во второй части поэмы (вполне вероятный мирострой) или какой-то другой.

Мысль каждого человека определяется множеством факторов, объединённых в некую совокупность, называемую настроем, настроением, миронастроением. Как образуется миронастроение человека — вот задача, которую решает Парменид. Если бы Парменид верил в абсолютную истинность доводов, приведённых им на пути Убеждения, которое истине спутник, то второй части — о вполне правдоподобном мироустройстве, просто не понадобилось бы. Полагаю, что в своём тексте Парменид не излагает ни собственного, ни какого-то другого учения. Речь Парменида — попытка понять и описать то, как устроено и как работает мышление (понимание) человека, куда оно устремляется и от чего это зависит, а также к чему может привести. Поэма Парменида — о природе нашего понимания и познания.

Что же тогда получается: каждый человек мыслит по-разному? У каждого своя истина? К чему каждый склоняется, то для него и существует? «В самом деле, если истинно все то, что [человеку] приходит на ум и что [ему] представляется, тогда всё должно быть вместе и истинным и ложным» (Аристотель. Метафизика, с. 91). С таким убеждением — прямая дорога в скептицизм и релятивизм, к чему, видимо, и пришёл Протагор вместе с другими софистами, он, кстати, считается учеником Парменида. Да уж, хорошую смену себе подготовил Парменид: себялюбивых «мудрецов» за плату готовых доказать как одно, так и противоположное ему.

Дак кто же ты есть на самом деле, уважаемый Парменид? Идеалист или материалист, догматик или скептик? Метафизик, бегущий от всякой противоречивости и изменчивости, или тонкий диалектик, умело играющий на противоречиях, поборник истины, но запутавшийся в собственных выводах, или софист, намеренно прячущийся то за бытие, то за не-бытие? Как тебя понимать, Парменид?

А никак не надо понимать. Пойми сначала себя, если сможешь.

Скажи хотя бы тогда, что же есть Истина, уважаемый Парменид? Нет, не истина материалиста, которая даётся в чувственном восприятии, не истина идеалиста, которая в понятии, не истина метафизика или релятивиста, вовсе не та, что у смертных, а Истина сама по себе, единственная и абсолютная?

Об этом ты спрашиваешь меня? Это твой вопрос, ты его задаёшь, вот и пытай этим вопросом самого себя.

Миронастроение

Только теперь, я думаю, настала пора прощаться с Парменидом и его поэмой. Подводя итоги прочтению тех фрагментов, которые принято относить ко второй части, т. е. к пути мнений, можно сказать следующее. В конце восьмого фрагмента Парменид расстаётся с достоверным словом и мыслью об истине и переходит к рассмотрению мнений смертных, облекая их в лживый строй нарядных стихов. Эти самые смертные именуют две формы, два образа: самотождественный палящий, эфирный, мягкий, сверхлёгкий огонь и, также самотождественную, неизвестную, плотную, телесную, тяжёлую ночь.

Строго выверенная по правилам дедуктивной логики в первой части поэмы речь Парменида теперь, во второй части, как в прологе, наполняется красивыми образами и живыми эпитетами. Для обоснования онтологических положений Парменид пользуется логикой, т. е. рассудочным доказательством, для космогонической картины лучше всего подходят мифологические и эстетические средства выражения. Ошибка смертных заключается в том, что они, не зная как совместить логическую обоснованность и внешнюю красоту, решаются сделать выбор в пользу одного или другого. Однако у древних греков было понятие, в котором и убедительность логики и красота созерцания не противоречили, а буквально совпадали друг с другом: это понятие теории (θεωρία).

Для исследователей философии Парменида большую трудность представляет вопрос о соотношении двух частей поэмы, двух путей: пути истины и пути мнений. Для одних исследователей путь мнения предстаёт либо как критика учений оппонентов, либо как изложение своих ранних взглядов, от которых философ затем отказался, либо как «рабочая гипотеза», космогониическая картина, которую Парменид по важности ставит намного ниже своих онтологических и гносеологических положений. В то же время допустимо, что первая часть подготавливает читателя к правильному восприятию второй части или показывает, какие исправления нужно внести в картину мира, чтобы она соответствовала логике. Есть такие, кто обращает внимание именно на единство и целостность поэмы. Возможно, что Парменид описал два мира, две реальности: целое мыслимое бытие и эмпирико-психологическую реальность, совмещённые в человеческой деятельности. Справедливо также утверждение, что речь идёт об одной и той же реальности, но представленной двумя различными способами: с помощью дедуктивной логики и мифически-поэтическими средствами. Некоторые исследователи считают, что невозможно разгадать тайну взаимосвязи двух частей или видят их объединяющую силу в любви, в эротическом стремлении.

Очевидно одно - во второй части своей поэмы Парменид выстраивает вполне вероятное мироустройство. Мирострой следует отличать от таких понятий как картина мира и мировоззрение. В отличие от картины мира, которая есть результат соглашения учёных-интеллектуалов, мирострой — результат настроения как целостного внутреннего состояния человека. Если в мировоззрении мир предстаёт таким, каким я его вижу, чувствую, то в мирострое мысль готовит себя к тому, чтобы мир дал себя увидеть таким, каков он есть. Мирострой — это особое видение мира, мыслительное конструирование реальности в режиме определённого настроения.

В парменидовском мироустройстве настрой задают две силы: Свет и Ночь. Эти два начала встречаются на протяжении всей поэмы: в прологе — как исходный (дом Ночи) и конечный (Свет) пункты путешествия; в первой части — как присутствующее и отсутствующее (может быть как бытие и небытие); в начале второй части — как две формы: эфирный огонь и знанья лишённая ночь. В девятом фрагменте свет и ночь названы двумя силами - «дюнамис». Дюнамис есть возможная истина, но никак не ложь, быть истиной с необходимостью мешает одно обстоятельство: они понимаются смертными как сущие, а нужно — как сущее, как одно. Мир, построенный на противоположных началах света и ночи и мир как единое, неподвижное сущее есть один и тот же мир, в обоих случаях истинный, но взятый в разных аспектах истины: допустимой, возможной и необходимой. Оппозиция Света и Ночи пронизывает собой всё мироздание, проникает во все сферы и уровни бытия, всё допустимо, всё возможно кроме одного: невозможно допустить, чтобы существовало ничто.

Возможность увидеть мир таким, каким он себя показывает дают боги. Привлечение божеств Парменидом на всём протяжении поэмы объясняется учёными по разным причинам. Боги могли использоваться Парменидом как красивые метафоры, как персонификации философских идей, как апелляция к авторитету мифа, от которого Парменид ещё не готов отказаться или как вид бытия, взирающий в сущее. Алетея позволяет истинно-сущему быть несокрытым в мышлении, Дике следит за правильностью построений суждений, Ананка и Мойра понуждают с необходимостью держаться истинно-сущего, Афродита через своих спутников Эрота и Пейто облекает истинную мысль в прекрасные формы, заставляет страстно любить и обожать истину.

Сама конструкция воспринимаемого людьми мира-Вселенной кажется довольно сложной и трудно представимой. Но даже в очень малой доле дошедших до нас фрагментов угадывается, что Парменид не был лишён ни дара создания поэтических образов, ни таланта математика, ни наблюдательности естествоиспытателя. Таким образом, во второй части поэмы Парменида явлены все компоненты миростроя: особое видение мира передано через приводимых божеств (Алетейя, Дике, Мойра); в конструкции Вселенной прослеживается влияние пифагореизма, Эмпедокла, Анаксимандра; мир в представлении смертных функционирует в двух режимах: в настроении Света и настроении Ночи, которые могут быть в чистом виде, а могут быть смешаны между собой.

Читая текст поэмы, замечаешь, что одни и те же образы, сюжетные линии и даже философские положения воспроизводятся в обеих частях, хотя автором чётко указано их кардинальное различие:

«Здесь достоверное слово и мысль мою завершаю

Я об Истине: мненья смертных отныне учи ты,

Лживому строю стихов моих нарядных внимая».

И на пути истины, и на пути мнения смертных ничто не причастно бытию, отброшено прочь. И в первой, и во второй части мысль тождественна бытию, тому, что она сознаёт. Третий фрагмент: «мыслить и быть — одно и то же» как бы отражается в 16 фрагменте:

«Смесь какова всякий раз многоблудных членов, такая

Людям и мысль приходит на ум; тождественна, право,

С тем, что она сознает, природа членов и в людях,

И во всех, и во всем, ибо мысль — это то, что в избытке».

Только третий фрагмент поражал высотой своей абстракции и спекулятивности, а 16 фрагмент кажется материалистическим, с оттенком излишнего доверия к чувственному восприятию. Мысль схватывается умом в своей целостности в зависимости от настроенности существа меняющихся членов. Не о природе ли мысли ведёт речь на протяжении всей своей поэмы Парменид? Если бы Парменид хотел изложить взгляды, которые он считал истинными, то второй части просто не понадобилось бы. Перед нами демонстрация двух путей мышления: на первом пути мысль следует одним знакам (единое, нерождённое, неизменное и т. д.) и мы получаем единое неподвижное монолитное бытие и тождественное ему мышление; на другом пути, где настрой задают Свет (Огонь) и Ночь, как две противоположные силы, мысль видит рождение и смешение множества предметов, и сама производна от этой смеси.

Парменид пытается понять и описать то, как устроено и как работает мышление (понимание) человека, куда оно устремляется и от чего это зависит, а также как понимаемое мышлением бытие определяет само это мышление. Поэма Парменида — о природе нашего понимания и познания.